Александр Яшин. Стихотворения Александр Яшин

02.07.2014

У нас вы можете скачать книгу Александр Яшин. Стихотворения Александр Яшин в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Я воду люблю, Я землю люблю, Как после выздоровления. Бреду бережком, Не с ружьем, с бадожком, Душа и глаза - настежь. Бродить по сырой земле босиком - Это большое счастье! Евгению Евтушенко Давно не крутятся колеса,— Да просто нет под ним колес. По буфера в цветах и в росах, Вагон в сырую землю врос.

Хоть и кривой и неказистый, А не палатка все же — дом. Прицепщики и трактористы Живут с весны до стужи в нем. Рассохлись полки, стены тонки, А все ж оседлость налицо, Уж не купе, а комнатенки.

Уже не тамбур, а крыльцо. Что сохранилось от чугунки? Вагон закончил свой маршрут. Поутру яйца в гнезда-лунки Несушки под полом кладут. На крыше радиоантенна, Веревка с вымытым бельем. По вечерам самозабвенно Поет гармошка под окном.

Но, свыкшись с новым назначеньем, Вагон на свежем ветерке, Весь в напряженье, весь в движенье, На службе, а не в тупике. Опять вдали огонь зеленый, Мелькает в окнах тот же дым, И фары тракторной колонны Как семафоры перед ним. С новой запевкой на Новый год Девка на лавке веревку вьет. Косы у девки до полу, до пят, В ковте булавки - головки горят, Брошка на ковте, пуговки в ряд, Цветики на ковте А вьюга по окнам ставнями бьет, В ров за деревней набит сумет, Снег повсюду - не видно дров, И вовки воют у самых дворов.

Гавкают собаки, боров ревет А девка на лавке веревку вьет, Веревку вьет да припевку поет, Припевку-запевку на Новый год. Справлю обновку, взамуж пойду - На эту веревку лиху беду, Чтобы свекровка была не зла, Чтобы золовка была не в козла, Чтоб не терять мне девичью стать, С милым в ладу годов не считать, Чтобы от сдобных печных пирогов Духом парным распирало кров.

Все расскажи ей, хоть и страшно, Когда признаешься в любви, Об увлечениях вчерашних,— Припомни все и назови. О неприглядном, о случайном Сказать не сможешь — напиши, Чтоб недомолвками и тайной Не бередить ее души. Увидит, слезы осушая, Чем жизнь твоя озарена, Что настоящая, большая Любовь, как подвиг,— вот она! И как живой воды пригубит, Иль словно крылья отрастут. А если примет, значит любит, Поверит в сердца чистоту.

Волжские в дымке степной места, Желто-зеленые редкие травы — Очень красивая высота В двух километрах от переправы. Утром прозрачные облака Ветер над самой вершиной гонит. Как на ладони отсюда река, Город рабочий как на ладони. В полдень безветренный сводят с ума Запахи чёбра и молочая. А у подножья — балки, дома, Крики летящих над Волгой чаек.

А у подножья — дубы, ручей, Заячьи тропки и птичьи гнезда. В тихом теченье летних ночей Виден струящийся лунный воздух. Все в незапятнанной чистоте, Словно бои здесь не проходили,— Небо без копоти, Ветер без пыли Но у меня на той высоте Брата родного немцы убили.

К вам иду с верою, В вашу мощь уверовав Не оскорблю ни одного дерева — Ни на одном не повешусь. Милые мои вязы, Вы мне как братья, Давайте начнем с азбуки, Всю жизнь сначала. В детстве был я огненно-рыжим, Почти красным. Как столько прожил в выжил — Самому не ясно. А все мне мало, Мало! Вы смените листья — Для вас опять лето. А со мной — Раз оголиться И моя песня спета.

Весна всему свой голос дарит: Воде, листве, земле - всему, Кострам в лесу И птичьей паре, Глазам и сердцу моему. Несется плеск с речных излучин, В овраге ветер струны рвет, Весь мир разбужен И озвучен И дирижеру смотрит в рот. С утра в бору, Зачем - не знаю, Мну старый ягодник, траву И повторяю, повторяю Свое тревожное "ау! Слух напряжен, И сердце бьется, Я, словно чуда, жду в глуши: Быть может, кто-то отзовется На музыку моей души. Думалось, все навечно, Как воздух, вода, свет: Веры ее беспечной, Силы ее сердечной Хватит на сотню лет.

Вот прикажу - И явится, Ночь или день - не в счет, Из-под земли явится, С горем любым справится, Море переплывет. Как ты меня подвела! Вдруг навсегда ушла - С властью не посчиталась, Что мне сама дала. С горем не в силах справиться, В голос реву, Зову. Нет, ничего не поправится: Из-под земли не явится, Разве что не наяву. Дым, дым окрест, Дым — не продохнуть, И глаза ест, И спирает грудь. Будто сумерки в дому, Сажа на стене. Весь свет в дыму, Вся земля в огне. Но и здесь, на войне, С горной высоты, Ярче всех огней Мне сияешь ты.

Дым, дым окрест, Но в душе свет: Нет таких мест, Где тебя нет. Если б ты в реку упала Если б ты в реку упала, Я бы достал до дна, Мне и морского вала Сутемень не страшна. Если б в тайгу, в берлогу Зверь тебя уволок, Я бы нашел дорогу Даже из ста дорог. К девятиглавому змею Я бы просек пути, Даже из рук Кащея Смог бы тебя спасти В реку ты не упала — Тут ни при чем вода: В сердце ты мне запала. Мне — не тебе беда. И глубоки ли реки, Сердце не им под стать С этого дна вовеки Мне тебя не достать.

На стеклах январских узоры: Подобие чащи лесной, Тропинки и снежные горы, Над кручей дворец ледяной. За дочкой слежу я ревниво: Ужель не оценит она? Никак ей в дому не сидится,— Что толку дышать на стекло? Надела пальто, рукавицы, Как только в окне рассвело. Тут все что душе твоей надо На стеклах растает Непрочный, как в сказке, узор, А в поле — поземка живая, Живой и манящий простор.

И пусть даже выступят слезы — Дороже ей всякой игры Дышать настоящим морозом, Лететь с настоящей горы. Жил я в доме у синих скал Жил я в доме у синих скал, Жил, работал время не тратил. Поутру окно открывал, Закрывал перед сном, на закате.

Нынче помню только одно: Ты с горы, как с неба, сходила. Я не мог затворить окно, И пошло все не так, как было. Был закат — занялся восход На четыре стороны света, Снова птицы снялись в полет, Зашумел полуденник ветер, Ожил лес, ожила вода.

Ты спускалась с горы по краю Будь я даже слепым — И тогда Я тебя увидел бы, знаю. Федору Абрамову В край добра и чудес С прежним рвусь интересом. У полярных широт Быт порою неласков, Не всегда мед течет По усам Даже в сказках. Не всегда на обед Апельсины И дыни.

Неразменных монет Тоже нет и в помине. Рукавицы в мороз Прикипают к ладоням. С храпом тянут свой воз И олени и кони. Слава наша хрупка, Вечны только мерзлоты Но моим землякам Любы эти широты.

Ночи долги невмочь, Но зато мы уж летом На всю зимнюю ночь Запасаемся светом. Лучше девушки Натальи В целой области не знали: Все умела, Все имела, И умна, и весела, И без дела не сидела, И без песен не жила. Женихи со всей артели Просто очи проглядели. Я ль в деревне всех милее, Всех нарядней, веселее? В колхозе Провожали женихов, У реки, на перевозе, Целовали пареньков. Руки, ноженьки устали У красавицы Натальи. Шел четвертый год войны — Нет на сердце тишины.

Как-то в марте иль в апреле Косу на ночь заплела И сдержаться не смогла: Повздыхала у постели, В руки зеркальце взяла И сказала: Я ль на свете всех милее, Всех дородней и белее?

Похудела ты, Наташа, Подурнела, радость наша, Отдохни, не надорвись, Красоту поберегла бы: Без нее и жизнь не в жизнь. Без нее куда вы, бабы! Ой, как вскрикнула Наталья! Не ждала такого зла От когда-то дорогого, Нынче лживого, слепого, Окривевшего стекла.

Вот пройдет война, мой свет, Поглядим тогда,— сказала,— Лучше я иль хуже стала, Будут сватать или нет. Радость, как ее ни ждешь, Все негаданна, нежданна. К нареченным да желанным Из-за моря-океана Воротилась молодежь. Сердце, что ли, озарилось, Как победа подошла, А Наталья расцвела: Словно чудо совершилось — Лучше стала, чем была. И что из того, что уходят года И что из того, что уходят года И не было в жизни спокойного дня, Что стали страшить дожди, холода!

Как солнечный свет, как живая вода Твоя любовь для меня. А горе бывало так велико — Размолвки, обиды давили грудь Но как это все теперь далеко! Да разве живая вода легко Давалась кому-нибудь?! О, эти дуги над дорогой В краю синиц, В краю клестов, В краю снегов! Их очень много, Как над Москвой-рекой мостов!

Нет, не медведи дуги гнули, Не леший, Не лесовики. Мороз стоял на карауле, Лес обряжая в башлыки. И ветер дул, И по неделе, Ворвавшись в строй молодняка, Свистя, матерые метели С землей месили облака. И как под тяжестью вселенной, От напряжения белы, То постепенно, То мгновенно Сгибались тонкие стволы. Когда ж стихали шум и вьюга — Лес был неистово красив, Все дива севера и юга В себе одном соединив.

Казалось, под давленьем света Свисали ветви сосен вниз. Вершины елей, как ракеты Под небом праздничным, рвались. И всюду дуги, дуги, дуги — Снегами стянуты концы: Чуть тронь — И вскинутся упруго И запоют колокольцы. И всюду ходы, переходы, Валы и рвы зимы самой И я — Сам бог и царь природы — Вхожу под эти чудо-своды Почти испуганный, Немой.

Что-то мешает Работать с охотой. Все не хватает В жизни чего-то. Днем не сидится, Ночью не спится Надо на что-то Большое решится! На год на полюсе Обосноваться? О, если б влюбиться! Что-то должно же В жизни случиться. Снова стоять На морозе часами, Снова писать Записки стихами. Может в этих Наивных записках Вдруг обнаружится Божия искра.

И превратятся Мои откровения В самые лучшие Стихотворения. Собрание стихов в четырех томах. Нашумела, накричала, Настегала чем попало: Нет от вас житья!

Просто очень ты устала, Бедная моя! Не волнуйся, успокойся, Вот тебе вода — умойся, Отдохни, За нас не бойся,— Подрастет семья! Ну, прибила,— что ж такого! Не со зла ведь, Не чужого И зачем же слезы снова, Добрая моя?! Сосновая грива Бор как озеро в разливе, Избы хвоей занесло. На юру крутом, на гриве Наше дивное село.

Дикий хмель и можжевельник, Сенокосы с двух сторон. Солнцем даже темный ельник В заовражье озарен. В теплой зелени дороги, В ручейках пологий скат, И везде, стройны и строги, Сосны светлые в обхват. Не руками пусть, так песней, А без песен не живем, Мы до звезд, до поднебесья С нашей гривы достаем. Величальная Не сломалась моя рогатина, И на праздничный круглый стол С волокнистою медвежатиной Подает хозяйка котел. Что ж, по рюмке за храбреца! Но потом по стакану чайному За умелого кузнеца! Расстаюсь, не скупясь, со шкурою Пусть лежит у его стола: Не свалить бы мне нынче бурого, Если б сталь не прочна была.

Назови меня именем светлым Назови меня именем светлым, Чистым именем назови - Донесется, как песня, с ветром До окопов голос любви. Я сквозь грохот тебя услышу, Сновиденья за явь приму. Хлынь дождем на шумную крышу, Ночью ставни открой в дому.

Пуля свалит в степи багровой - Хоть на миг сдержи суховей, Помяни меня добрым словом, Стынуть буду - теплом повей. Появись, отведи туманы, Опустись ко мне на траву, Подыши на свежие раны - Я почувствую, оживу. Сегодня праздник у тебя с утра, И дома — всем понятное волненье.

Вот и тебе начать пришла пора Свое второе летоисчисленье. Не на готовое идешь, мой сын: Иные дни — иные и заботы. Всем честным людям хватит до седин И радостей, и горя, и работы.

И кто в каком ни возмужал году, Мы, получая партбилеты, знали, Что нам покой не писан на роду, Ни льгот, ни выгод никаких не ждали. Да, нам всегда была близка мечта, И не корысть кидала нас в сраженье. В нас жили смелость, самоотреченье И ленинского сердца чистота.

А повстречаешь, сын мой, на пути Стяжателей, каких и мы встречали, Знай — это просто накипь на металле, Окалина. Для коммуниста легкой жизни нет. Готовься не к парадам, а к походам И помни, что от самого народа Ты получаешь этот партбилет. В несметном нашем богатстве Слова драгоценные есть: Ах, если бы все понимали, Что это не просто слова, Каких бы мы бед избежали. И это не просто слова! Это как приближенье Ветра, воды, песка. Вдруг возникает движенье, Неясное пока, Словно круговращенье Медленное В облаках.

Может, прорвав загражденье, Хлынула с гор река — Стонут от напряженья Взмыленные бока? Может, громов рожденье, Скал прибрежных крушенье, Слышное издалека? Ждешь, Как землетрясенья, Гула, Рывка, Толчка. Лес пригибает ветви, Дрогнул небесный свод, Стекла звенят А это Просекою Сквозь ветер Поезд ночной идет. Пусть — безответно, Только бы любить, Только б не бесследно По земле ходить. Трав густым настоем Дышать в шалаше, Только бы простоев Не знать душе. Небом или сушей За любимой вслед — То же, что в грядущее Взять билет.

Скрытно жить, в немилости. Но в любой миг Из-под ног вырасти На ее вскрик. Для меня не горе Судьба бобыля, Пахло б морем — море, И землей — земля. Буду жить, как птица, Петь, как ручей. Только б не лишиться Бессонных ночей. Пусть безответная, Пусть, пусть! Как-нибудь и с этою Ношей примирюсь. Ни на что не сетую, Только бы любить. Давай безответную — Так тому и быть. Впрочем, что ж охотно На костер лезть? Мы еще посмотрим, Время есть!

Печальна участь одинокого, А нелюдимого — вдвойне Во время странствия далекого, В дни испытаний, На войне. Пусть радости необычайные К тебе вдруг хлынут на порог — Покажется еще печальнее, Что ты друзей нажить не смог.

Все не под силу: Дом не выстроить, Хорошей песни не сложить, В нужде и в горе дня не выстоять Как без друзей на свете жить? Снаряд упал на берегу Невы, Швырнув осколки и волну взрывную В чугунную резьбу, на мостовую.

С подъезда ошарашенные львы По улице метнулись врассыпную. Другой снаряд ударил в особняк — Атланты грохнулись у тротуара; Над грудой пламя вздыбилось, как флаг. Труба печная подняла кулак, Грозя врагам неотвратимой карой. Еще один — в сугробы, на бульвар, И снег, как магний, вспыхнул за оградой. Над темной башней занялся пожар. И снова вой снаряда. Куда влетит очередной, крутясь?.. Враги из дальнобойных бьют орудий. Смятенья в нашем городе не будет: Шарахаются бронзовые люди, Живой проходит, не оборотясь.

Светлячок во мгле — Огонек в лесах. Может, он на земле? Может, свет костра Мерцает вдали? Может, звездочка — Сестра Нашей земли? В бесконечной ночи Тьма густа, пуста.

Но не меркнут лучи Светлого поста. Изнемог, Сбился с ног, Но горит впереди Огонек, огонек — Свет в моей груди. Не под силу мне Не под силу мне. Дышать скоро будет нечем. Уж я ли не ждал, не торчал в окне Меж двух косяков весь вечер!

Да, ветер дул и дождь моросил Но, если б ты из дому вышла, Наверное, вечер бы слез не лил, Дорога бы не раскисла. И если б сегодня встретились мы, Такое бы совершилось, Что, может, и не было б вовсе тьмы И солнце бы не садилось! Из-за утеса, Как из-за угла, Почти в упор ударили в орла. Сюда придёт писатель Яшин, Ему — последние стихи. Ты передашь письмо, скажи мне? Нет, лучше в клочья изорви! Переплелись две наших жизни, В одной поэзии любви… И даже дни рожденья в марте, Совпали месяц и число, Но в остальном на звездной карте С раскладом нам не повезло.

Судьба была излишне строгой. Ходила окружной дорогой, Но дом был — в сердце у него. Я сто часов простого счастья Намыла золотым песком. В дверь уже стучатся, Прощаться будет нелегко На самом деле Вероника запретила ему приходить в больничную палату. И книги покупать на пенсию тоже накладно.