Годы учения Цесаревича Александра Николаевича, ныне благополучно царствующего Государя Императора. К

02.07.2014

У нас вы можете скачать книгу Годы учения Цесаревича Александра Николаевича, ныне благополучно царствующего Государя Императора. К в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

В помощь Себе Цесаревич к этим занятиям привлек Своего батальонного адъютанта поручика князя В. Наследник сам прочитывал вслух несколько параграфов из упомянутого руководства; ученики повторяли прочитанное, а Обучающий объяснял непонятное. Иногда читались краткие примеры из военной истории. Любя солдат, Цесаревич любил и эти занятия, представлявшие возможность более близкого общения с нижними чинами.

Во время привала у Строгонова моста Наследник с полковыми охотниками спустился на лед и вместе с ними упражнялся в ходьбе на лыжах. Перед отъездом Его Высочество неоднократно выражал офицерам сожаление по поводу предстоявшей разлуки. Большим утешением для меня, что я хожу в нашей форме и вижусь с Ижболдиным часто, ему, слава Богу, гораздо лучше, доктора говорят, что еще ничего опасного нет, видно, что даже крымский воздух повлиял на него благотворно. Каждого приезжающего фельдъегеря я поджидаю с великим нетерпением, потому что всякий привозит мне новую нить от связи с дорогим полком — в виде трех приказов.

Уж, конечно они перечитываются по несколько раз и до последней буквы. Грустно то, что чувствуешь себя так далеко и как бы в стороне в данное время — потому что никакого упоминания о себе в них не находишь! Только что они пошли как следует и я страстно полюбил это дело — как нужно оторваться от того, что близко лежит к сердцу и дать другому заступить свое место и довести дело до конца. Что могут думать о моей долгой просрочке — офицеры — люди? Ведь они совершенно правы подумать, что я главною виною этому, что я упросил взять меня с собою и продержать меня на берегу Черного моря полтора месяца, вдали от службы и занятий в полку!!

Вот та мысль, которая с убийственной назойливостью преследует меня повсюду. Не откажи мне, милый Костя, в одной просьбе, а именно, отписывать сюда иногда о том, что делается у нас и как идет полковая жизнь? Я тебе буду искренне сердечно благодарен. Если можешь, то передай поклон всем товарищам, а также моим 4-м фельдфебелям.

В апреле полковник Огарев был назначен командиром 7-го гренадерского Самогитского генерал-адъютанта графа Тотлебена полка[50]; офицеры 1-го батальона благословили его иконой. Ужасно сожалею, что не присутствовал на прощании Огарева с полком, именно А. В день его отъезда в Москву я получил депешу от Обухова[51] Командир 2-й роты, временно командовавший 1-м батальоном о том, что он поместил меня в список подносивших Огареву икону от 1-го батальона.

У Ижболдина дня три горло было не совсем в порядке, но зато он прибавился в весе на 12 фунт[ов][52] и говорит, что чувствует себя совсем здоровым.

К сожалению, придется застрять на несколько дней в Москве, так как насколько слышно там предполагаются кое-какие празднества!.. Преображенский полк, невыразимо счастливый видеть Государя Наследника Цесаревича во главе 1-го батальона, осмеливается повергнуть к стопам Вашего Императорского Величества, как Державного своего Шефа и незабвенного Отца-Командира, всеподданнейшие поздравления по случаю двадцать пятой годовщины рождения Его Императорского Высочества.

Празднуя двадцать пятый день рождения Вашего Императорского Высочества, неподдельно и задушевно преданные командиру своего 1-го батальона Преображенцы горды и счастливы сознанием, что Августейший их сослуживец целую четверть столетия носит славный Петровский мундир. Да продлит Всевышний дорогие дни Ваши, даруя беззаветно любящим Вас однополчанам радость видеть в Вашем Высочестве успех и надежду России.

Тронут поздравлением и памятью дорогих Преображенцев, счастлив, что Сын служит в рядах их. Благодарю полк от души. Не имею слов достаточно выразить Мою благодарность Вашему Императорскому Высочеству и горячо любимому полку за выраженные пожелания. Счастлив, что этот день совпал с моей службой в полку, хотя на время вдали от него. Прошу передать дорогому 1-му батальону Мою сердечную благодарность за поздравление.

Радуюсь на днях вернуться и вступить в командование им снова. Эти последние слова скоро сбылись; вернувшись в Гатчину, Его Высочество 18 мая приехал в Петербург, явился ком[андующе]му полком и вступил в командование Своим батальоном. Вдоль решетки над Зимней канавкой и на Дворцовой набережной расположились 1-й и 4-й батальоны. Обогнув Стрелку, буксир бросили. Вечер закончился ужином всех офицеров у Фелисиена на Каменном острове[57].

Наследник провозгласил тост за ком[андующе]го полком, бывшего в тот день именинником. Утром Цесаревич прибыл в казармы на Миллионной, где на дворе перед выступлением отслужил молебен[58]. Полк был перевезен в Красное Село по железной дороге.

В это же утро в лагере полка освятили вновь выстроенный в лагере полка барак Цесаревича. По прибытии полка в Красное Село служили молебен в только что оконченной и еще не совсем отделанной новой офицерской столовой.

За завтраком Цесаревича сел, а потом и всегда садился по правую руку командующего полком, занимавшего место в середине накрытого покоем стола. По правую руку Цесаревича сидел полк. Его Высочество провозгласил тост за ком-го полком, как за виновника возникновения новой лагерной столовой. Переселяясь в лагерь, Он стал еще ближе к полку; Он жил в Своем бараке постоянно, за исключением праздничных дней.

Только по субботам и накануне праздников, по окончании занятий уезжал Он из Красного, а возвращался, когда кончался праздник, вечером.

Вечером 31 мая, после обычной игры на бильярде, Цесаревич зашел с несколькими офицерами в погребок при офицерской столовой; пили вино и пели полковые застольные песни. В память этого вечера Наследник написал карандашом на стене погребка: Оставаясь по целым неделям в лагере, ежедневно завтракая в офицерской столовой, проводя много свободных часов в саду, вновь разбитом вокруг собрания, участвуя в играх и беседах с офицерами, Наследник настолько сжился с полком, что окружающие не чувствовали ни малейшего стеснения и скоро совсем привыкли к присутствию в своей среде Августейшего товарища.

Можно сказать положительно, что никого из сослуживцев Он не приближал к Себе преимущественно перед другими. Разговоры в Его присутствии велись совершенно свободно, часто касаясь вопросов серьезных и даже государственных. Цесаревич охотно выслушивал различные мнения и нередко сам высказывался откровенно. К службе Он относился необыкновенно ревностно, любил ее и всегда возмущался, слыша или видя нерадивое или даже равнодушное к ней отношение.

Строгость исполнения служебного долга легко уживались в нем с непринужденным, ласковым и приветливым обращением с нижними чинами.

В этом выражался его простой и ясный, чисто русский взгляд на дисциплину. Цесаревич как-то рассказывал, что за время Его службы в лейб-гусарах[60] там однажды принимали принца Неаполитанского; были позваны песенники, и кто-то из офицеров под лихую солдатскую песню пустился отплясывать трепака.

Принц очень удивился и, обратившись к Наследнику, спросил его: Временно командующий 1-м батальоном телеграфировал об удачном смотре Его Высочеству в Виндзор[63] и получил ответ:.

Передайте офицерам Мою благодарность, людям Мое спасибо и чарку. После завтрака происходили выборы членов суда общества офицеров. Цесаревич спросил наедине ком-го полком, нужно ли ему участвовать в этих выборах? На другое утро начальник дивизии бывший командир полка генерал-лейтенант князь Оболенский[64] производил смотр л.? Преображенские 1-й и 4-й батальоны под общим начальством полковника Кашерининова командира 4 батальона обозначали противника.

Цесаревич был во главе Своего 1-го батальона; всегда сдержанный и спокойный, Он на этот раз не мог не выразить своего крайнего неудовольствия по поводу сбивчивости и неясности расположений штаба дивизии, следствием которых была непомерная растянутость позиции, указанной обозначенному противнику.

У Цесаревича была пестрая, с синими полосками рубашка, рукавчики которой были заметны из-под рукавов сюртука; этот синий цвет, конечно, был случайностью, но офицеры шутя говорили Цесаревичу, что такая рубашка надета нарочно для Семеновцев, под цвет их воротников и околышей.

Стол на приборов был накрыт, как и всегда, покоем; его только удлинили. Ком-ий полком сидел на обыкновенном своем месте, между начальником дивизии и командиром Семеновского полка, бывшим Преображенцем, генерал-майором Пенским[66], а Цесаревич поместился напротив, в выемке стола, имея подле себя бригадного командира и старшего полковника Семеновского полка Рамзая[67].

Когда разлили шампанское, командующий полком сказал: Сегодня, как потомки бывших Потешных, сошлись мы единою семьею нашего Державного Основателя. Если б мог он встать из гроба и увидать нас здесь, за этой братской трапезой, как бы возрадовалось Его сердце тому, что полки, Им созданные, пережили Его на лет, ни разу не запятнав славы своих знамен.

Да живет же навеки эта слава, завещанная нам великим Петром. Я пью, и заодно со мною выпьют и Преображенцы, за дорогих наших гостей, братьев Семеновцев. Когда встали из-за стола и расположились на балконах пить кофе и ликеры, Цесаревич весело и любезно разговаривал с гостями. По примеру прежних лет в июле избиралась комиссия по установлению правил для состязательной стрельбы нижн[их] чинов полка; председателем комиссии вызвался быть Наследник Цесаревич, а в члены были избраны ротные командиры: Состязание состоялось 13 июля.

Командир 1-го батальона принял в больном сердечное участие: При этом случае Его Высочество высказал полковому казначею мысль об образовании из Своего содержания, по должности батальонного командира, капитала, проценты с которого выдавались бы людям, пострадавшим подобно Залесскому. Восприемницей была жена шт[абс]-капитана Палибина, жившая на даче в Дудергофе[73]. Вечером того же дня, после Высочайшего объезда лагеря, когда Государь возвращался верхом от правого фланга полка к Царской ставке, офицеры бросились бежать за Державным Шефом; многие, запыхавшись, отстали, а Цесаревич первым добежал до ставки.

Увидев это, Цесаревич старался извинить Уласенко перед ротным командиром и сказал, что неудивительно, когда привычка берет свое. Перед тем как идти в Семеновский полк, офицеры стали собираться на средней линейке между бараками Цесаревича и ком-го полком. Когда вышел из Своего барака Цесаревич, помощник дежурного по полку подпоручик Тилло[75], увидав Его в Семеновском сюртуке, подошел с рапортом, уже не как к командиру 1-го батальона, а как к Наследнику Престола.

Дорогой кто-то из офицеров заметил, что у Его Высочества на этот раз рубашка с красными полосками, как бы под полковой цвет, и сказал Ему: Командующий полком был руководителем. По прибытии на бивак, расположились на просторном лугу, на берегу быстрой, прозрачной речки.

Палатки Цесаревича и командующего полком, обе пирамидальной формы, были разбиты рядом. На следующий день был назначен двухсторонний маневр. Полковник Гартонг командовал Пудостьским отрядом 1-й и 3-й батальоны , занявшим позицию западнее Старо-Гатчинской дороги[76]. Полковник Кашерининов во главе Дудергофского отряда 2-й и 4-й батальоны наступал из Красного Села. По пробитии отбоя весь полк стал биваком у Показенпурскова. Стоял очень жаркий день. Под вечер офицеры купались в речке Пудости; Цесаревич также купался с ними.

Вода была холодная, не более 8 градусов, в ней нельзя было долго оставаться; к тому же было очень мелко.

Купающиеся, окунувшись в студеную речку, вылезали на противоположный берег и, раздетые, грелись на солнце, лежали на траве, бегали, прыгали в чехарду; нашлись фотографы-любители, между прочими подпоручик герцог Лейхтенбергский[77], которому удалось взять несколько снимков с купальщиков, в том числе и с Цесаревича.

На руке у Него несколько ниже локтя заметили изображение дракона, художественно нататуированного в Японии. Люди еще не успели втянуться в ходьбу, с некоторыми делались обмороки и солнечные удары. Чтобы ободрить людей, Цесаревич слез с лошади и все 14 верст шел во главе 1-го батальона. В Гатчине люди поместились в казармах л.?

Кирасирского Ее Величества полка[78]; Наследник не желал остановиться в Своих покоях во дворце, а велел разбить свою палатку в рощице у Кирасирских казарм, неподалеку от офицерского шатра-столовой.

Офицеры большою толпой ходили за Его Высочеством купаться в одном из прудов Гатчинского парка[79], где устроены две общественные купальни. После удачного двухстороннего маневра расположились биваком у села Никольского, в парке мызы Сиворицы. Вечером Цесаревич уехал в тройке на станцию Суйда, где Его ожидал экстренный поезд, в котором Он отправился в Петергоф, чтобы провести день Ангела императрицы в Своем семействе; Его Высочество предложил ехать с Собою в царском поезде командующему полком, принцу Петру Александровичу [Ольденбургскому] и нескольким офицерам, которые, пользуясь наступившим праздничным днем, собрались к своим родным.

Цесаревич и Его спутники вернулись на бивак в ночь на 23 июля, около 2 часов. Ранним утром предстоял бригадный маневр. После отбоя полк перешел на станцию Сиверское[80] Варшавской ж. Гостеприимный хозяин пригласил Цесаревича и всех офицеров полка к себе на дачу, где они нашли самый радушный прием и обильное угощение.

Командующий полком позвал барона ужинать в полк. Приходил и проводивший лето в Сиверской поэт Аполлон Николаевич Майков[82]. Местные крестьяне поднесли Цесаревичу хлеб-соль. Утром 24 июля барон Фредерикс предложил всем офицерам пить чай и кофе на своей даче. Следующий бивак был в дер. Тут полк оставался все е число на дневке. Ночью лил дождь и воздух посвежел; люди успели втянуться в ходьбу и шагали бойко; на всех переходах Цесаревич шел во главе Своего батальона. Маневр окончился у дер. Лисино[83], после чего полк пошел на бивак к станции Волосово[84] Балтийской жел.

Цесаревич с офицерами ходил на станцию смотреть на проходящие поезда. На другое утро полк покинул бивак в 8 утра. Командующий полком был начальником авангарда, пехотой которого 1-м и 2-м батальонами полка командовал Цесаревич.

Шли на Рогатино, Ославье и мызу Моллера; тут у церкви при звоне колоколов Наследника встретил священник с крестом и св. Оттуда Цесаревич с начальником авангарда выехал на рекогносцировку; пробравшись к опушке густого леса, по очень дурной дороге, наткнулись на полковую охотничью команду, от которой узнали, что близ выхода из лесу засел в засаде весь л.?

Кирасирский Ее Величества полк, а неприятельская пехота очистила впереди лежавшую дер. Рекогносцирующие, опасаясь быть взятыми в плен, на рысях вернулись к авангарду. Вскоре пришло донесение, что Кирасиры заняли дер. Пежовицы и баррикадировали ведущую к ней дорогу.

Против них были высланы 4 роты, и Кирасиры, сев на коней, ускакали. Авангард миновал Пежовицы и проследовал далее, на Бедные Горки, где стал привалом на полчаса у мызы Строгонова. Хозяева угощали Цесаревича и офицеров молоком и хлебом. После второй рекогносцировки выяснилось, что дебушируя среди засеянных полей и не имея возможности развернуться, авангард дал бы себя даром расстрелять.

Надо было прибегнуть к обходу одного из флангов противника, и решили воспользоваться лесной дорогой, по которой авангард и совершил неприметное неприятелю, обходное движение. Штыковой удар произошел у Малой Вруды, откуда весь полк пошел на бивак в Большую Вруду, в версте от полустанка Балтийской жел.

И здесь Цесаревич был встречен духовенством с колокольным звоном, при большом стечении народа, Его Высочество зашел в церковь. Отдохнув немного, Наследник отправился погулять с несколькими офицерами, зашли довольно далеко, а приближалось время обеда. Случайно навстречу попался извозчик, и Цесаревич нанял его, чтобы вернуться на бивак.

Дорогой извозчик, принимая Его за простого офицера, сказал, что слышал, будто при войске находится Наследник и живет в палатке; он просил хоть издали показать ему эту палатку, потому что близко к ней его, наверное, не допустят. Цесаревич обещал показать ему палатку, а когда приехали, спросил извозчика, не хочет ли он видеть самого Наследника; тот отвечал: Извозчик упал на колени. Его Высочество подарил ему целковый.

Оно переведено и на Франц. По смерти Болтина наидено: Вс бумаги Болтина Имератрица подарила Мусину-Пушкину. Он сгор ли въ г. Оно было напечатаио въ Москв года въ 4 част. Словарь въ 5 част. Въ сей книг есть Морской Словарь. Посл днее было произнесено года при полув - ковомъ Академическомъ Юбиле. Н которыо переводы его теперь сд лались очень р дки, хотя и были напечатаны въ свое время, на прим. Время, когда жилъ сочинитель. Ымператрица Екат рина Его издалъ знамеиитый Палласъ въ 2 частяхъ.

S , 6 , 7 и 8 Вс напечатаны порознь. Царевичъ Хлоръ и Февеи, что пиоано было Императрицею для Ея внуковъ. Имя Шувалова принадлежитъ литтератур особенпо потому, что онъ былъ душою знати йшихъ совремеиниковъ своихъ литтераторовъ, наирим.