Хроника чувств Александр Клюге

01.07.2014

У нас вы можете скачать книгу Хроника чувств Александр Клюге в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Там он и знакомится с Адорно. Адорно настойчиво советует ему отказаться от литературы, поскольку из него все равно не выйдет столь же значительной фигуры, как Пруст, и способствует получению им места стажера при режиссере Фрице Ланге. В своей рекомендации, адресованной Лангу, Адорно так характеризует Клюге: Адорно надеется, что эта профессия ничего не будет значить для Клюге и он вернется в его распоряжение в качестве юриста.

Одновременно он убеждается в том, что основанные на разделении труда способы производства в киноиндустрии ограничивают творчество художника, и делает из этого выводы для себя. Вход Войти на сайт Я забыл пароль Войти. Окружающий их предметный мир появляется и исчезает с периодичн В двадцатом веке в те Монтень, Сенека и Хайнер Мюлле Общественная ситуация, в которой коллективная программа жизни распадается раньше Речь идет о биографиях, от Для этого у нас есть набор более или менее пригодных качеств Цвет фона Цвет шрифта.

Перейти к описанию Следующая страница. Для авторов и правообладателей. Люди обитают в своих биографиях. Что такое человек, по мнению инженера Шефера. Когда времени в обрез. Инструкция, как стать счастливым. Живое отношение к работе. Последние слова Хайнера Мюллера о функции театра. Смерть богов — черная дыра в центре Рима. Висящий раскаленный реактор; водолаз Ананенко. На волосок от катастрофы. Визит к Роберту Музилю в году. Популярные публикации должны быть обстоятельными.

Внезапный приступ пораженческого настроения. Можно ли найти что-нибудь без надежды? Время добродушием не отличается. Жизненные принципы в черную пятницу I. Жизненные принципы в черную пятницу II. Факел свободы Что такое товарный фетиш? Это было прощание с индустриальной эпохой. Империи распадаются схлопываясь, то есть они распадаются внутри человека.

Мы совершали путч с помощью цифр. Последние паспортов Германской Демократической Республики. Опровержение Горбачева, которое вашингтонская пресса ему не простила. Смерти Анны Карениной можно было избежать, как бесчисленных смертей в исполнении сопрано в пятых актах опер за всю их историю.

Наоборот, могло не состояться и счастье в любом из случаев. В действительности всегда присутствует и форма возможного то есть то, что могло бы быть, и то, что еще может возникнуть , и форма желаемого то есть то, что, наверное, было невозможно, но было бы лучше, и то, что еще могло бы произойти из этого, а если нет, то все же было бы лучше.

Без этой способности к различению, считает Клюге, люди не имели бы шансов выстроить свое самосознание, делающее их разумными, готовыми к компромиссам, доброжелательными и великодушными личностями.

На первый взгляд его труд кажется диаметрально противопоставленным действительно могущественному представителю этого круга Теодору В. Клюге, напротив, видит в бездне спасительную дорогу к открытому счастью — по крайней мере как возможность.

Скорее более подобающим было бы назвать ее другой, светлой стороной негативной диалектики. Отец — земский врач, акушер, любитель оперы и временами — театральный врач. Стиль его жизни буржуазный, консервативный, но он против Гитлера и НСДАП, поскольку они опозорили буржуазные добродетели. В военные годы ребенок проводит много времени в местном кинотеатре, чаще всего, разумеется, на последних рядах балкона, чтобы этого никто не заметил.

Поэтому он, как правило, мог только слышать фильмы, но не видеть. Этот опыт, которому он придает столько значения, получил свое продолжение в последние годы войны. Клюге со своей сестрой время от времени сидят под столом в гостиной, когда взрослые разговаривают о грозящих им бедствиях войны. Он мало понимает детали и соображения, но догадывается, что приближается что-то большое, значительное, страшное. Работа Института киноискусства базируется на прерванной нацистами традиции Баухауса, интердисциплинарной высшей школы искусства, к преподавателям которой принадлежал в том числе Василий Кандинский.

После некоторого количества короткометражек, большой успех завоевывают на Венецианском кинофестивале первые полнометражные фильмы Клюге. Эта история основывалась на реальном случае из адвокатской практики Клюге. Годом позже выходит в свет книжное издание этого сценария, дополненное другими текстами различных жанров и богато иллюстрированное. Этот принцип монтажа текста и изображения станет в дальнейшем основополагающим методом работы Клюге.

Они выпадают, со всей очевидностью, из общего направления его работы, что временами заметно и в его литературной деятельности. Впоследствии он снова станет тонким наблюдателем и критиком общественной действительности. Книга, ставшая настольной у академической молодежи, вышедшей из студенческого движения года, посвящена умершему несколькими годами ранее Адорно.

В этих четырех работах, за короткий период времени представленных общественности с помощью двух средств кино и книги и, по крайней мере, в четырех жанрах игровое кино, научный труд, художественная литература и научно-популярная книга , обнаруживается многообразие и сложность произведений Клюге в году Клюге получает еще и должность почетного профессора университета Франкфурта-на-Майне, а еще в м становится членом ПЕН-Центра.

Внутреннее силовое поле его произведений возникает из вопроса о том, как субъективность узнает себя самое в случайных структурах и как субъективный опыт может воздействовать на общественные отношения, меняя их. Как в этих, так и в последующих его кинофильмах индивиды оказываются лицом к лицу с общественными отношениями, и наоборот. Одна обладает профессионально наметанным взглядом, другая не осведомлена совершенно ни о чем. Одна обделывает свои делишки, и ей безразлично, что происходит вокруг, другая же должна сначала сориентироваться и теряет при этом свое поручение.

Доля документальных материалов в этом фильме очень высока. В — годах вновь становится заметным поразительное уплотнение творчества Клюге. Клюге развертывает здесь свою форму литературного текста в классическом виде. Это композиция из преимущественно маленьких историй и иллюстративного материала на страницах — часто по образцу разнообразных новостей ежедневной прессы: То и дело Клюге возвращается в Хальберштадт, в том числе и в большой главе о воздушном налете, речь заходит и о студенческом движении года, затем путешествие перемещается в Сталинград, временами — на заседания немецкого федерального правительства и в известные своими непогодами области Северной Америки.

Учительница Габи Тайхерт почти буквально зарывается в слои немецкой истории. Она хочет изменить немецкую историю, сделать ее способной к компромиссу, чтобы суметь лучше передать ее своим ученикам. Она идет этим путем и, выдуманная и сыгранная фигура, отправляется на вполне реальный съезд правящей партии, высказывает и обсуждает там свои требования.

Здесь слияние фикционального и реального достигает максимальной плотности по сравнению с остальными работами Клюге. Чтобы обозначить усилия Габи Тайхерт, Клюге употребил очень подходящие сюда и ставшие общеизвестными слова: Здесь рассматривается порождение и применение способности человека к труду на протяжении лет.

По форме и содержанию эта книга до сих пор остается единственной в своем роде, загадкой, уникальным экземпляром. Отнесение ее к какому-либо жанру кажется практически невозможным. Это, без сомнения, труд первого разряда по теории общества, который в то же время так глубоко пронизан используемым Клюге методом монтажа историй и изображений, что по своей повествовательной структуре он является как будто продолжением его литературных работ.

Если какая-то книга и может вызвать в нас волнение, сбить с толку изобилием своего материала, открыть новую оптику логичными сопоставлениями и привести мысль в движение мощным аналитическим аппаратом, то это книга Клюге.

Затем последовали два фильма Клюге, где автор — по крайней мере, задним числом — прощается с предшествующим методом работы: Первый фильм сопровождается книгой, хотя и тонкой, последний же лишен публицистического сопровождения; оба свидетельствуют о поисках Клюге новых историй для фильмов.

Он выбирает совершенно новый путь своей работы, он меняет средства. Впредь сферой его действия является преимущественно телевидение. Для этого снова потребовалась его компетентность юриста. С введением в Германии, где прежде существовало только общественное телевещание, частных телевизионных каналов Клюге удается искусный прием, до сих пор оцениваемый как юридически и политически выдающееся достижение.

Подкованный, как никто, в области правовых отношений в средствах массовой информации, он сумел сделать так, что в законы о выдаче лицензий на вещание было включено условие о предоставлении в определенный момент частот также и независимым производителям программ. Едва это право было дано, Клюге возник как такой производитель. К тому же с некоторого времени Клюге со своими партнерами занимается собственным телевизионным каналом, ХХР, находящимся под его существенным влиянием.

Тележурналы Клюге создали немыслимую прежде на телевидении эстетику, которую не спутаешь ни с какой другой. Преобладают в программе беседы с учеными и деятелями искусства, ведущиеся Клюге лично. Темы настолько разнообразны, насколько это вообще можно себе представить: Собеседник в кадре всегда обращен к зрителю, Клюге же с его ни с чем не сравнимой, столь же любезно открытой и любопытствующей, сколь и настойчивой, манерой ведения разговора задает вопросы и комментирует, внезапно меняя иногда ход беседы, всегда оставаясь за краем кадра, для зрителя невидимым.

Слышен лишь его голос, такой доверительный. Клюге следует в этом своему убеждению, что доверие устанавливается через слух, как ни через какое другое человеческое чувство. Основное место в тележурналах занимают, как правило, беседы, почти энциклопедического характера, об актуальных оперных постановках в главных оперных театрах Германии, а также фрагменты из них.

Время от времени собеседник является просто вымышленным. В этих случаях актер Александр Клюге сидит в кадре и импровизирует на темы, к которым нельзя найти подходящего собеседника: Уже легендарными стали его беседы со знаменитым драматургом восточногерманского происхождения Хайнером Мюллером.

Беседы с этим человеком другого темперамента, который в течение многих лет стал для Клюге конгениальным собеседником по части нестандартных исторических рассуждений, продолжались вплоть до его смерти. Эти беседы, как и многие другие, вышли в книжном издании. Многое в ней домыслено, многое удачно извлечено из бесед с ним.

Многие из тех, кто болезненно воспринял уход Клюге из киноиндустрии и рассматривали его работу на телевидении скептически, сегодня оценивают по достоинству его работу в средствах массовой информации, где он с успехом, подобно партизану на чужой территории, сражается и при этом даже завоевывает какую-то долю земли.

По сравнению с предшествующим, этот труд выдержан с точки зрения содержания вполне формально, традиционно. Параллельно со своей работой в средствах массовой информации Клюге, после падения Стены между Западом и Востоком, снова начал усиленно заниматься литературным творчеством. Он говорит, что в предыдущее десятилетие, когда миру угрожал ядерный конфликт, почти забросил литературу, и только времена большого перелома снова потребовали вернуться к ней.