Последняя жертва Александр Островский

04.07.2014

У нас вы можете скачать книгу Последняя жертва Александр Островский в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Надо знать, какие у него капризы-то! Другие капризы и за ваши двенадцать миллионов исполнять не согласишься. Капризные старики кому милы, конечно. Да старик-то он у нас чудной, сам стар, а капризы у него молодые. А ты разве забыла, что он твоему мужу был первый друг и благодетель.

Твой муж пред смертью приказывал ему, чтоб он тебя не забывал, чтоб помогал тебе и советом и делом и был тебе вместо отца. Так не я забыла-то, а он. После смерти мужа я его только один раз и видела. Можно ль с него требовать? Мало ль у него делов-то без тебя! У него все это время мысли были заняты другим. Сирота у него была на попечении, красавица, получше тебя гораздо; а вот теперь он отдал ее замуж, мысли-то у него и освободились, и об тебе вспомнил, и до тебя очередь дошла.

Очень я благодарна Флору Федулычу, только я никаких себе попечителей не желаю, и напрасно он себя беспокоит. Не отталкивай родню, не отталкивай! Проживешься до нитки, куда денешься? К нам же прибежишь. Ни к кому я не пойду, гордость моя не позволит, да мне и незачем. Что вы мне бедность пророчите? Нечего про меня слышать. Конечно, от сплетен не убережешься, про всех говорят, особенно прислуга; так хорошему человеку, солидному, стыдно таким вздором заниматься.

Так и знать будем. Нет, чай, бог с ним! Вот чудо-то со мной, вот послушай! Как вот этот час настанет, и начинает меня на съестное позывать.

И с чего это сталось? У тебя ведь, я чай, есть такой шкапчик, где все это соблюдается — и пропустить можно маленькую и закусить! Вот мы к нему и пристроимся. Перекушу я малым делом, да уж и пора мне. Засиделась я у тебя, а мне еще через всю Москву шествовать. Неужели такую даль пешком? Тетенька, если вы не обидитесь, я бы предложила вам на извозчика.

А то лошадь заложить? От другого обижусь, а от тебя нет, не обижусь, от тебя возьму. Когда тут лошадь закладывать! Юлия и Глафира Фирсовна уходят в дверь направо, Михевна идет за ними. Ну, уж это Вадим Григорьич, по звонку слышу.

Идет к двери, навстречу ей Дергачев. Я желаю видеть Юлию Павловну. Ну, да мало ль чего вы желаете. К нам, батюшка, в дом мужчины не ходят. И кто это вас пустил? Сколько раз говорила девкам, чтоб не пускали.

Я не за тем пришел, чтоб твои глупости слушать. Доложи, милая, Юлии Павловне. И у меня свои собственные руки, не чужие. Что у вас тут за разговор? А, Лука Герасимыч, здравствуйте! Письмо вот от Вадима. Я жду одного родственника, старика, понимаете? Не сердитесь на нее, она женщина простая. До свидания, Лука Герасимыч!

До свидания, Юлия Павловна! Как ни велика моя дружба к Вадиму, но уже подобных поручений я от него принимать не буду, извините-с! Я сам ему предложил-с, я думал провести время…. Что делать, у нас это не принято. Пойдем, пойдем, я провожу. Юлия раскрывает письмо и читает. Вот это мило с его стороны. Как на такого голубя сердиться! Я все более и более убеждаюсь, что мне без твоей любви жить нельзя.

Юлия прячет письмо в карман. Так ты поди, сядь в передней, да посматривай хорошенько! Если приедет Вадим Григорьич, проводи его кругом да попроси подождать в угольной комнате. Скажи, мол, дяденька у них.

Флор Федулыч кланяясь и подавая руку. Честь имею… Прошу извинить! Я ведь никуда, Флор Федулыч, я все дома — а ежели ко мне кто, я очень рада. Что вы так смотрите на меня, Флор Федулыч! В этом мы не ошибаемся, на том стоим: Домик-то так, после смерти супруга, и не отделывали? Кто у меня бывает, кто его видит! Зачем же лишний расход. Что касается приличия, то никогда не лишнее, а даже необходимое-с.

А дом этот точно отделывать не стоит. Он почти за чертой города, доходу не приносит, состоит при фабрике, которая давно нарушена, ну и значит, вам надо это имение продать.

Зачем же вам жить в захолустье и скрывать себя? Вы должны жить на виду и дозволить нам любоваться на вас. Да ведь у вас есть другой дом, в городе-с. Отделать там небольшую квартиру, комнат шесть-семь, хороших; две-три гостиные-с, будуар. Хлопоты-с эти не ваше дело-с, это я беру на себя, вам только и труда будет переехать-с. А если вы не привычны к такой жизни, так мы вас постепенно приучим.

Пора переменить-с; да это дело минутное, не стоит и говорить-с. Экипажи тоже надо новенькие, нынче другой вкус. Нынче полегче делают и для лошадей и для кармана; как за коляску рублей тысячу с лишком отдашь, так в кармане гораздо легче сделается. Хоть и грех такие деньги за экипаж платить, а нельзя-с, платим, — наша служба такая.

Я к вам на днях каретника пришлю, можно будет старые обменять с придачею. Все это напрасно, Флор Федулыч, мне ничего не нужно. Не то что напрасно, а обойтись нельзя без этого.

Уж если у нас бабы, пудов в семь весом, в таких экипажах разъезжают; так уж вам-то, при вашей красоте, в забвении-с быть невозможно-с. Абонемент на настоящий сезон не имеете?

Не беспокойтесь, если вздумаю, так еще успею достать. Теперь позвольте объяснить, в чем состоит цель моего визита. Мы найдем место, употребим с пользой. Я вам хорошие проценты дам. Да вам и не след иметь деньги, это не женское дело-с. Женское дело — проживать, тратить; а сберегать капиталы, в настоящее время, и для мужчины довольно хитро, а для женщины невозможно-с. Не думаю, а наверно знаю. У женщины деньги удержаться не могут, их сейчас отберут. До прочих нам дела нет; а вас мы беречь должны.

Коли мы за вашими деньгами не усмотрим, нам будет грех и стыдно. Ведь если вас оберут, мы заплачем. А вы мне пожалуйте ваши деньги и все бумаги, я вам сохранную расписку дам и буду вашим кассиром. Капитал ваш останется неприкосновенным, а сколько вам потребуется на проживание, сколько бы ни потребовалось, вы всегда можете получить от меня.

Но я могу прожить более того, сколько мне следует процентов. Это не ваши расчеты; и барыш мой, и убыток мой, на то мы и купцы. Ваше дело — жить в удовольствии, а наше дело — вас беречь и лелеять. Даром я ничьих услуг принимать не желаю: Разве дети платят что-нибудь своим родителям? Платят, Флор Федулыч, и очень дорого: Так ведь и мне, кроме этого, ничего не нужно-с. Я вам очень благодарна за вашу доброту; но принять вашего предложения решительно не могу.

Это дело другого рода-с. Позвольте полюбопытствовать имя, отчество и звание вашего будущего супруга. Хоть и не решено, но зачем же скрывать-с? Тут дурного ничего нет-с. Я могу быть вам полезен, могу лучше вас разузнать о человеке и вовремя предупредить, если дело неподходящее. Не шутка-с, счастье и несчастье всей жизни зависит.

Нет, Флор Федулыч, в таком деле я на людей полагаться не хочу, я сама желаю устроить свою жизнь. Как вам будет угодно-с. Значит, мои услуги вам не нужны-с? Значит, вы всем довольны и счастливы? Это очень приятно видеть-с. Ну, хоть какой-нибудь нужды, хоть какой-нибудь надобности нет ли у вас? Доставьте мне удовольствие исполнить вашу просьбу! И дай бог, и дай бог, чтобы всегда так было-с.

А ежели, чего сохрани бог…. Какая б у меня ни была нужда, я к родным не пойду за милостыней. Ничего у родных и знакомых, Флор Федулыч, ничего, это мое правило. Но, во всяком случае, прошу не забывать-с! Милости прошу откушать как-нибудь. Я всякий день дома-с; от пяти до семи часов-с, больше времени свободного не имею-с. Оно довольно для нас непонятно, а интересно посмотреть-с. Юлия бросаясь к Дульчину. Ах, милый, ты уж здесь? Дульчин хватаясь за голову. Уж я не знаю, давно ли, — теперь нужно, платить по векселю нужно, — завтра срок.

Что ты прежде не подумал, отчего не предупредил меня? Совсем из головы вон. Да я надеялся, что он отсрочит, он столько пользовался от меня. А вчера вдруг ни с того ни с сего: А кто он такой, кто же его знает. Обалдуй-Оглы Тараканов, турецкий жид, армянский грек, туркмен, бухарец, восточный человек… разве в них жалость есть, он зарежет равнодушно.

Мне не дадут, конечно, и толковать нечего. В Москве и всегда было мало кредиту, потому он и дорог; а теперь и совсем нет. Капиталисты — какие-то скептики. Далеко еще нам до Европы; разве у нас понимают, что кредит — великий двигатель? Ну, что мы, крупные землевладельцы, без кредиту, все равно что без рук. Подумай хорошенько, Юлия, поищи, попроси у кого-нибудь!

Где же мне искать, у кого просить? Решительно не у кого. Вот урок, вот урок! Так; посадят в знаменитую московскую яму. Ведь это конец всякой репутации, всякого кредита.

Ах, мой милый, так надо искать денег, непременно надо. Э, да что тут! Может быть, это образумит меня несколько, исправит. Ведь ты все-таки меня будешь любить, не разлюбишь за это? А без самолюбия легко сделаться грязным трактирным героем или шутом у богатых людей.

Нет, уж лучше пулю в лоб. А коли, на твой взгляд, это уж очень страшно кажется, так ищи денег. Вот сейчас у меня был богатый человек, он обещал и предлагал мне все, что я пожелаю. Я ему сказала, что ни в чем не нуждаюсь, что у меня свой капитал; да если бы и нуждалась, так от него ничего и никогда не приму. Зачем же это, Юлия, зачем? Человек набивается с деньгами, а ты его гонишь прочь. Такие люди нужны в жизни, очень нужны, пойми ты это!

Да ведь эти люди даром ничего не дают. Он действительно осыплет деньгами, только надо идти к нему на содержание. Нет, я не то… Все-таки с ним нужно поласковее. А так, по знакомству, он не даст тебе? Не знаю, едва ли. Но как просить у него?

Сказать ему, что я солгала, что у меня капиталу уж нет? Так ведь надо объяснить, куда он делся. Придется выслушивать разные упреки и сожаления, а может быть, и неучтивый, презрительный отказ. Сколько стыда, унижения перенесешь. Дульчин целуя руки Юлии. Юлия, голубушка, попроси, спаси меня! Да, кроме того, я и от людей слышала, что она в приятеля своего много денег проживает.

То-то муж-то ее, покойник, догадлив был; чувствовало его сердце, что вдове деньги понадобятся, и оставил вам миллион. Ну, уж это у меня счет такой: Сколько в миллионе денег, я и сама не знаю, а говорю так, потому что это слово в моду пошло. Прежде, Михевна, богачей-то тысячниками звали, а теперь уж все сплошь миллионщики пошли. Прежде и пропажи-то были маленькие, а нынче вон в банке одном семи миллионов недосчитались.

Миллион — и шабаш! Про деньги не знаю, а подарки ему идут поминутно, и все дорогие. Ни в чем у него недостатка не бывает, и в квартире-то все наше: Он и дома-то не живет. И занавески ему на окна переменит, и мебель всю заново. Да чего уж, до самой малости: Все еще это не беда, стерпеть можно. Как же это у вас случилось, как ее угораздило такой хомут на шею надеть? Да все эта дача проклятая.

Куда ни выдем из дому, все встретится, да встретится. Да молодой, красивый, одет как картинка; лошади, коляски какие. А сердце-то ведь не камень. Ну, и стал присватываться, она не прочь: Только положили так, чтоб отсрочить свадьбу до зимы: А он, между тем временем, каждый день ездит к нам как жених, и подарки, и букеты возит. И так она в него вверилась, и так расположилась, что стала совсем как за мужа считать. Да и он без церемонии стал ее добром, как своим, распоряжаться. Что твое, что мое, говорит, это все одно.

А ей это за радость: Ну, нет, не скажи! Траур кончился, зима пришла…. Такая-то тишина, такая-то скромность, прямо надо сказать, как есть монастырь. Мужского духу и в заводе нет. Ездит один Вадим Григорьич, что греха таить, да и тот больше в сумеречках. Даже которые его приятели и тем к нам ходу нет.

Есть у него один такой, Дергачев прозывается, тот раза два, было, сунулся. Ну, конечно, человек бедный, живет впроголодь — думает и закусить, и винца выпить. Я так их и понимаю. Да я, матушка, пугнула его. Нам не жаль, да бережемся: Вот как мы живем. И все-то она молится, да постится, бог с ней. А я так думаю, что не даст ей бог счастья. Родню забывает… Уж коли задумала она капитал размотать, так лучше бы с родными, чем с чужими.

Взяла бы хоть меня; по крайности, и я бы пожила в удовольствие на старости лет…. Сама прочь от родных, так и от нас ничего хорошего не жди, особенно от меня.

Женщина я не злая, а ноготок есть, удружить могу. Ну, вот и спасибо, только мне и нужно: Что это, Михевна, как две бабы сойдутся, так они наболтают столько, что в большую книгу не упишешь, и наговорят того, что, может быть, и не надо? Наша слабость такая, женская. Разумеется, по надежде говоришь, что ничего из этого дурного не выдет. А кто же вас знает: Да вот она и сама, а я уж по хозяйству пойду. Бросила родню-то, да и знать не хочешь!

Ну, я не спесива, сама пришла; уж рада не рада ль, а не выгонишь, ведь тоже родная. Я родным всегда рада; только жизнь моя такая уединенная, никуда не выезжаю. Что делать-то, уж такая я от природы!

А ко мне всегда милости просим. С таким сиротством еще можно жить. Ох, сиротами-то зовут тех, кого пожалеть некому, а у богатых вдов печальники найдутся! Да я бы, на твоем месте, не то что в платочке, а в аршин бы шляпу-то соорудила, развалилась в коляске, да и покатывай! Не удивишь нынче никого, что ни надень. Да, уж тут попугаем-то вырядиться не для кого, особенно в будни. Да что ты долго?

Чего это ты, милая, не видала? Чай, обвели да и повезли, не редкость какая. Ну, посмотрела, позавидовала чужому счастью и довольно. Аль ты свадьбы-то смотришь, как мы, грешные? Мы так глаза-то вытаращим, что не то, что бриллианты, а все булавки-то пересчитаем. Да еще глазам-то не верим, так у всех провожатых и платья, и блонды перещупаем, настоящие ли? Нет, тетенька, я в народе не люблю: Вижу я, входит девушка, становится поодаль, в лице ни кровинки, глаза горят, уставилась на жениха-то, вся дрожит, точно помешанная.

Потом, гляжу, стала она креститься, а слезы в три ручья так и полились. Жалко мне ее стало, подошла я к ней, чтобы разговорить, да увести поскорее. Мы тут со слезами-то не лишние ли? Ведь это хуже, чем похоронить. Эка у вас печаль по этим заблужденным! Да бог с ней! Всякая должна знать, что только божье крепко. Ведь уж это кому как дано. Конечно, кто любви не знает, тем легче жить на свете.

Как можно, что вы говорите! Ведь не жена еще; как я смею что-нибудь сказать? Кажется, рада бы все отдать, только б не разлюбил.

Молодая, красивая женщина, да на мужчину разоряться! Да я и не разоряюсь, и не думала разоряться: А все ж таки, чем-нибудь привязать нужно. Живу я, тетенька, в глуши, веду жизнь скромную, следить за ним не могу: Чем привязать, не знаешь? А ворожба-то на что! Чего другого, а этого добра в Москве не занимать стать. Такие снадобья знают, испробованные. Я дамы четыре знаю, которые этим мастерством занимаются.

Вот ты бы съездила. А ворожить не хочешь, так вот тебе еще средство: Какую тоску-то нагонишь, мигом прилетит…. Так вот тебе средство безгрешное: А лучше-то всего, вот наш тебе совет: Потому как нам, родственным людям, сраму от тебя переносить не хочется. Послушай-ко, что все родные и знакомые говорят! А то, что нигде показаться нельзя, везде опросы да насмешки: Да ты не очень бойся-то. Он хоть строг, а до вас, молодых баб, довольно-таки снисходителен.

Человек одинокий, детей нет, денег двенадцать миллионов. Я так, на счастье говорю, не пугайся: А только много, очень много, страсть сколько деньжищев! Чужая душа — потемки: Вот все родные-то перед ним и раболепствуют.

И тебе тоже его огорчать-то бы не надо. Надо знать, какие у него капризы-то! Другие капризы и за ваши двенадцать миллионов исполнять не согласишься. Капризные старики кому милы, конечно. Да старик-то он у нас чудной: А ты разве забыла, что он твоему мужу был первый друг и благодетель? Твой муж перед смертью приказывал ему, чтоб он тебя не забывал, чтоб помогал тебе и советом, и делом, и был тебе вместо отца. Можно ль с него требовать? Мало ль у него делов-то без тебя! У него все это время мысли были заняты другим.