Прогулки по Мустамякам (Горьковское) Александр Боев

04.07.2014

У нас вы можете скачать книгу Прогулки по Мустамякам (Горьковское) Александр Боев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Какие сцены разыгрывались здесь: Летит орава махновцев на картине, летит время, летит жизнь…. В служебных помещениях поселились какие-то железнодорожники, потом таджики. Зал ожидания перегородили кирпичной переборкой, заложили арочные окна, кассу закрыли, на двери повесили замок, пассажиров выгнали на платформу.

Рассыпались балюстрады, обвалилась штукатурка, тонкошеие станционные дебилы покрыли стены надписями на английском языке с ошибками. Уехали на историческую родину вестготы, вымерли вандалы, свирепые обитатели деревни, тянутся пять километров пешком к поезду их худосочные наследники, обгоняемые джипами с людьми из новейшей истории.

Как у Михаила Жванецкого, старость - электричка из Каннельярви, была так далеко, далеко… и вдруг… — пришла. Под самый новый год ,31 декабря года, сквозь клубы пара в морозную тьму и метель сошел из вагона, вернувшийся из эмиграции Алексей Максимович Горький. Поэтому особенно бросился в глаза одинокий мужчина, севший в сани поджидавшего его извозчика только тогда, когда стали рассаживаться мы.

Когда наши трое саней двинулись к переезду этот пассажир пристроился к хвосту нашего кортежа. В след основоположнику соцреализма, племяннику, жандармам и мы свернём к переезду, и двинемся за убегающими санками на встречу году, поворачивая сюжет во времени и пространстве в соответствии с поворотами дороги.

Алексей Максимович, любивший каламбурить по поводу своей страсти к бродяжничеству и фамилии Пешков, вполне бы оценил местное название лежащего перед нами пути - великая горьковская дорога в смысле — бесконечная, горькая и неодолимая. По грязи и пыли, в любую погоду, пять километров туда — пять обратно, десятками лет бьют ноги по этому маршруту мои земляки, прекращая движение в основном из-за естественного убывания.

Не Горький, а Кафка какой— то. Дорога в конце станционного посёлка делает поворот, елки занавешивают свет в окнах крайних домов и вы оказываетесь в полной темноте, посреди ночного леса. Ничего не видят, ослеплённые станционными фонарями глаза, неуверенно ступающая нога делает очередной шаг и схваченная судорогой завершает его по средине лужи.

Первая достопримечательность маршрута - королевский перекрёсток. Говорят, сиживал как-то здесь на простреленном барабане утомившийся в походах шведский король, и не какой ни будь пройдоха и хлыщ Карл Двенадцатый, а солидный и авторитетный дядька Густав Ваза.

Но, пожалуй, это выдумка ещё дореволюционных дачников, любивших ,отойдя от станции ,организовать в этом живописном месте пикничок и выпить лафиту. Слегка изменившаяся за сто лет дорога постоянно поднимается в гору, в направлении с севера на юг.

Так называли ветхую, сооружённую ещё в те, исключавшие дурацкие шутки времена, часто размываемую, переправу через местный Стикс. К доставлявшим физические мучения темноте, дождю и грязи, здесь добавлялись муки душевные.

Место считалось нехорошим с того времени, как в году взвод финских егерей, заняв оборону вдоль ручья, пытался остановить наступавшую танковую бригаду.

Вот всех их тут и закопали, рядом с дорогой. Недалеко от моста насмерть придавило лесоруба, зверски убили девицу, часто случались здесь аварии и другие преисполненные ужасом события. Когда, в темноте обострялось не только зрение, но и слух, а искаженная акустика превращала звуки осенней непогоды в стенания маленьких грешников балующих в аду с нечистой силой - робость и томление духа охватывали путника. Как-то один деревенский шалун, дождался идущих с последнего поезда, вывернул наизнанку мамкин тулуп, подсветил рожу фонариком и жалобно завыл на финской могилке.

Бежать под гору легче - напуганная толпа шарахнулась обратно на станцию. Беременные женщины были очень недовольны. На станции организовали исследовательскую экспедицию, состоящую из крепких железнодорожных мужиков во главе с местным уфологом Женькой Лоховым. Запарившегося в тулупе шалуна догнали у самой деревни, долго били, а тулуп забрали в качестве трофея и пропили.

Вот так болтая, незаметно, прошли мы лесом два километра и входим в деревню Сюкияля, ожидая увидеть соответствующую надпись на дорожном указателе. Но не тут-то было. Местный патриот Ильич постоянно стирает написанное и поверх оскорбляющего слух топонима пишет: При входе в деревню, слева, фундамент сгоревшей народной школы и уходящая в Корабельную рощу дорога.

Навстречу бредут одинокие прохожие. Мустамяки в начале века были переполнены революционэрами. В донесениях начальству жандармский чин рисует до боли знакомую картинку: Неоднократно отдыхавший в мустамякских санаториях и пансионатах начинающий поэт, сын состоятельных родителей Мандельштам, говоря: До поры до времени всё сходило с рук, на этот раз он крепко влип. Если бы не густой лес, сильно пересечённая местность и сунутая полицейским ещё до облавы взятка, с тюрьмой бедный Осип Эмилиевич познакомился бы на двадцать пять лет раньше.

В следующий раз, оказавшись в Мустамяках осенью года, только, что окрещённый бойкими выборгскими попами в лютеранина и поссорившись из — за этого с родителями, Мандельштам выдал в духе Беранже:. Здесь Салтыков — Щедрин написал: Оболенский так описывает случившееся здесь нетерпеливое ожидание встречи и последующее знакомство великим сатириком:. И вот знаменитый Салтыков — Щедрин должен поселиться у нас на даче…Я с нетерпением ждал дня, когда его увижу.

Наконец по въездной аллее, куда мы в условный день вышли встречать знаменитого писателя, мимо нас проехало ландо, в котором рядом с довольно красивой дамой сидела неопределённая фигура, укутанная шубами, несмотря на тёплую погоду. Тяжёлый плед, по-женски надетый на голову, совершенно закрывал лицо Салтыкова.

Сзади на нескольких таратайках ехали двое детей с гувернанткой, прислуга и вещи. Очень ясно помню моё первое посещение дачи Салтыковых. Через несколько дней после их приезда мы с матерью и сестрой отправились к ним с визитом.

Он и поселился у нас главным образом потому, что в двух верстал на своей даче жил его приятель, знаменитый профессор С. Боткин, лечивший его несколько лет подряд. Однажды, когда мать моя спросила С. Боткина, какой болезнью болен Салтыков, - он ответил, что спросить нужно иначе, какой болезнью он не болен. Все внутренние органы его были в ужасном состоянии, и доктора недоумевали, как он ещё мог жить.

Салтыков с женой приняли нас в гостиной. В сером мягком пиджаке и с неизменным тяжёлым пледом на плечах, он сидел в кресле неестественно прямо, положив руки на тощие колени. Помню, как мне сразу сделалось как — то не по себе от одного вида этого хмурого и сурового старика. Чувство неловкости ещё больше увеличилось, когда он без всяких вводных любезных фраз, которые обычно люди произносят при первом знакомстве, стал с желчной раздражительностью, как будто нарочно, чтобы нам сделать неприятность, ругать Финляндию, её природу и жителей, наконец, дачу, владелица которой в первый раз пришла с ним знакомиться.

А затем пошли жалобы на болезнь, на плохой уход за ним и т. Прогулки по Мустамякам Горьковское - А. Мустамяки - бывшая финская деревушка, ныне - Горьковское. О нём и о других жителях Мустамяк рассказывает автор. Кол-во страниц 96 Тип обложки мягкая обложка Бумага офсетная Формат х мм Вес, кг 0. Отзывы о продукте Оставить отзыв отзывы о магазине. Райвола — Рощино руб. Сборник документов руб. Лаврентьева 1 руб. Имперская Финляндия - М. На чужбине и дома - М. Инкери, моя Инкери - Аале Тюнни руб.

Изразцовые печи Зеленогорска - А. А потом, как оплеуху влепила. Накормив голодного визитёра так, что он с трудом вылез из-за хрупкого дачного столика, хозяйка, исключив всякие возражения, погнала его в лес, по грибы.

Потом он стал рассказывать про свои стихи, читал их вслух, и совсем не такие, какие читала я. Помню, мне очень понравилось одно, оно начиналось так:. За обедом, говорил больше Алексей Максимович, а Маяковский больше слушал, и по тому, как он смотрел на Алексея Максимовича, и по тому, как Алексей Максимович на него посматривал, я твердо знала, что мое предположение о том, что они друг в друга влюбятся, правильно, - весьма ближайшее будущее показало, что это так и было.

Алексей Максимович сильно увлекся Владимиром Владимировичем, а Владимир Владимирович, несомненно, чувствовал то, что большинство настоящих талантливых людей по отношению к Алексею Максимовичу - огромное уважение и благодарность. Такова была первая встреча Алексея Максимовича с Маяковским. Помню, Маяковский несколько раз приезжал к нам в Мустамяки.

Горький, вспоминая о встрече в Мустамяках, писал И. В начале сентября Маяковского призвали на военную службу.

Маяковский летит в Мустамяки и просит помочь Горького. Влиятельный писатель устраивает его на службу чертёжником в автороту Петроградского гарнизона. Взаимная симпатия перерастает в дружбу. Владимиру Владимировичу Маяковскому М. Как-то зимой девятнадцатого года известный авантюрист и литератор В. Шкловский нашептал гражданке Брик, будь то бы Горький, весьма неблаговидно охарактеризовал многотрудную сексуальную жизнь пролетарского поэта.

Оббегав пол-Москвы, отчаянная sex-правозащитница, заявились к классику, требуя объяснений. Горький ответил, характерно окнув в первом слове: Брик рванула по начальству. Чего общего между и поэтом Маяковским и художником Шухаевым? Оказавшись осенью года в Париже, Маяковский знакомится с девушкой, вывезенной заботливым дядей во Францию из России. Вспоминает Эльза Тироле сестра Лилии Брик.

Так, из-за этого "под рост", для смеха, я и познакомила Володю с Татьяной. Маяковский же с первого взгляда в нее жестоко влюбился". Он ухаживал за мной так, как никогда никто не ухаживал. Цветы, разговоры о поэзии, стояние под снегом. Он меня безумно ревновал… Мои родные не понимали степень близости наших отношений.

Я никогда никому не рассказывала об интимной стороне наших отношений. Это только мне принадлежит… Маяковский мне нравился. Любила и хотела, но обратно в Москву, ни как не собиралась. Роман не получил дальнейшего развития. Маяковский из весёлого Парижа вернулся в холодную осеннюю Москву, где его ждали товарищ Костров, гражданка Брик и револьвер. Маяковский очень красивый, большой.

Таня тоже красавица - высокая, стройная под стать ему. Маяковский производил впечатление тихого, влюбленного. Она восхищалась и явно любовалась им, гордилась его талантом. У нас сложилось впечатление, что дю Плесси Таня не любила, а с Маяковским у нее была настоящая любовь, и нам казалось, что они созданы друг для друга. Это написали близко наблюдавшие парочку , художники Вера Федоровна и Василий Иванович Шухаевы , о которых я и собирался рассказывать вначале, а любящим дядей Татьяны был Александр Евгеньевич Яковлев известный художник ,замечательный человек и друг Василия Ивановича.

Василий Иванович Шухаев родился в году, в семье сапожника, рано осиротел. Однако сумел поступить в Строгановское училище в Москве, занимаясь под руководством К.

Затем продолжил образование в Петербургской Академии Художеств, где учился его ровесник Александр Яковлев. Став неразлучными друзьями, Шухаев и Яковлев и в искусстве стали единомышленниками. Оба посещали класс Дмитрия Кардовского, талантливого педагога, учившего студентов мастерству рисунка и прививавшего им интерес к строгой палитре старых мастеров. В их творчестве, в полной мере, нашло отражение новое для тех лет направление - неоклассицизм.

В году Шухаев уехал в Италию как пенсионер "Русского общества в Риме". Вскоре к нему присоединился Яковлев. В Италии художники изучали работы старых мастеров, много рисовали с натуры.

К числу программных произведений относится их двойной автопортрет, названный "Арлекин Яковлев и Пьеро Шухаев ". Идея этого автопортрета у них возникла под впечатлением от спектакля В. Мейерхольда "Шарф Коломбины", поставленного в г. Точный академический рисунок, гладкая живопись, нарочито симметричная композиция этого полотна были своеобразной реакцией на эксперименты и новшества, отличавшие искусство тех лет. Яковлев закончил свою часть автопортрета еще в Италии, а работа Шухаева затянулась на долгие годы и была окончательно завершена лишь в году, через четверть века после кончины соавтора и друга.

Революция застала Александра Яковлева во Франции, а Василий Шухаев оказался в центре революционных событий в Петрограде. В августе Шухаев женился на художнице Вере Федоровне Гвоздевой — В январе вместе с женой и художниками И. Богуславской по льду Финского залива перешел границу с Финляндией, несколько месяцев провел в Мустамяках; писал пейзажи, портреты, сюжетные картины и с нетерпением ожидал французской визы, открывавшей ему дорогу в Париж. В письме Игорю Мямлину, исследователю его творчества, Шухаев писал: В году Шухаев был уже в Париже и воссоединился со своим другом Яковлевым.

Он поселился на Монпарнасе и влился в творческую жизнь столицы русской эмиграции. Шухаев открыл школу живописи и рисования, не оставлял и собственных занятий искусством: Яковлева , С. Прокофьева , Ф. Шаляпина и других, оформлял спектакли, писал натюрморты, жанровые картины, пейзажи. В феврале г. Шухаев вернулся на родину. Жил в Ленинграде и Москве. Однако вскоре его постигла участь многих бывших эмигрантов: В апреле был арестован по обвинению в шпионаже и приговорен к 8 годам исправительно-трудовых лагерей; этапирован во Владивосток, а оттуда — на Колыму.

Работал художником в Магаданском областном музыкально-драматическом театре. В поселился в Тбилиси, стал профессором Тбилисской Академии Художеств, занимался живописью. Скончался Василий Иванович Шухаев в году. А как сложилась судьба Татьяны Яковлевой? Бертран де Плесси, муж Татьяны, организатор первой эскадрильи Свободных французских военно-воздушных сил де Голля, в июле года был сбит над Средиземным морем.

Яковлева вышла замуж вторично, переехала в США и прожила долго и счастливо. Яковлева - Либерман в году. По мнению специалистов, исследователей творчества Шухаева: Работы, созданные в Финляндии, отличаются от ранних произведений мастера своей строгостью в разработке деталей и примитивистской, почти наивной трактовкой формы. Его персонажи напоминают крестьянскую серию Н.

На крыльце баба выплескивает из таза воду, силуэтом на первом плане показан идущий в черную баню мужик. Сведений о том, где жил Шухаев в Мустамяках нет.

Декоративные, похожие на извержение вулкана на старых гравюрах, облака. Художник смотрит с востока на запад. Финны таких колодцев не строят, не навешивают ставень, не ставят бессмысленных воротец с завалившейся дверью и не сидят по завалинкам, для них более характерны распиловка и укладка дров на следующей картине.

Типична для финских домов только пристройка. На картине в неё мужик пытается загнать корову. Но пристройка не может быть хлевом. Финляндцы ставят скотные дворы отдельно от домов. Невозможно сориентироваться по частям света. Очень похожий, возможно, тот же дом. Два окна с фасада, с боку воротца. Дом на вершине холма. Как-то уж очень это всё по-русски. Тут уже есть за что зацепиться. На полотне средина зимнего дня.

Солнце на юге, тени падают на север за строения. Художник смотрит с запада на восток. Как и на всех других картинах - близкая линия горизонта холмистых Мустамяк. Сто метров ровной поверхности, за тем следует спуск, видна только крыша дома , и домики уже на вершине другого холма. Пространство сжато, строения смещены. Деревья — стилизованные берёзы.

Можно предположить, что это, стоявший на холме и сгоревший в войну, магазин начала века, а вся картинка, ещё не заросший кустами, вид на Бойково с холма. Сейчас он выглядит так, если смотреть с точки, в которой стоит мужик с топором.

Увидев эту картину впервые, сразу насторожился. Уж очень всё знакомо. В деревне стоят четыре похожих дома, схожие по конструкции и размерам.

Один в Бойкове рядом с сортучастком, три других в Кирьявале на краю деревни, на хуторе. Дома построенные, судя по состоянию и зарубке на стене в одном из них, в году, по-видимому, одной и той же плотницкой артелью. Сейчас один из домов перестроен до неузнаваемости, три других незначительно перестроены, но сохраняют вид изначальный. Проверяем по двум основным признакам: Размер проверяем по среднему росту в см женщины на крыльце.

Проходят все три сохранившиеся дома. Лето, по цвету неба ближе к осени. Солнце на юге, юго-востоке. В тени западная стена и фасад, обращённый на север. Так сориентированы на местности только два из четырёх домов, но рядом с домом в Бойково никогда не было надворных построек. Остался один дом на хуторе, и я его очень хорошо знаю. Василий Иванович сумел, снова сжав существующую картинку и кое-что хитро добавив. Художник смотрит с севера-востока на юго-запад.

Слева внизу тени от стоящего рядом сарая. Дом так стоять не может, он добавлен к существующей натуре. Высокие деревья, стоящие позади первого дома. Мужик стоит в тени ещё одной постройки - шестой по счёту на участке площадью в десять квадратных сажень.

А высокая точка, с которой смотрит художник? Шесть строений на такой площади — маловероятно. История заселения новыми обитателями, ставших советскими Мустамяк, была не веселей истории исхода из этих мест финнов.

В Мустамяки, подчиняясь злой судьбе, почти полностью переселились жители села Ягорба, Моложского уезда, Ярославской губернии. Переселились, принеся с собой привычный жизненный уклад, обычаи, характерный верхневолжский говор, отношения личные: Село Ягорба было старинным, принадлежало дворцовому ведомству — жители считались государственными крестьянами.

Предки жили в этих местах со времён Чурилы Пленковича, в летописи осталось о них одно общее упоминание: Ягорба стояла на правом берегу реки Шексны Шехони по названию, которой и называлась вся округа — Пошехонье. Село вытянулось двумя улицами вдоль реки и насчитывало до дворов. Над селом возвышалась, окружённая разросшейся кладбищенской зеленью, саврасовская церковь - пятиглавка, освященная в честь Воздвижения Животворящего Креста Господня. Рядом школа и несколько лавок. За деревней овины, ветряная мельница, огороды, пашни и бесконечные заливные луга.

Основными сельскохозяйственными культурами Пошехонья были рожь, овес, лен, картофель ,но главным богатством были сено и рыба. Сено являлось основной базой для развития животноводства. В уезде насчитывалось 27 тыс. Молоко сдавали на сыроварни, где сбивалось масло, и вырабатывался сыр.

Сыроварни и культурное маслоделие организовал здесь И. Верещагин, брат знаменитого художника-баталиста. Он много лет обобщал опыт европейских маслоделов и перенес его в Россию. Будучи на одной из выставок в Париже, Верещагин уловил необыкновенный аромат выставленного там масла из Нормандии. Оно так понравилось ему, что он решил делать такое же. Секрет необычного масла заключался в том, что взбивали его не из холодных сливок, как это делали обычно, а из сливок, доведенных почти до кипения.

Именно это придавало продукту волшебный ореховый аромат. Масло, которое стал производить Верещагин, оказалось даже вкуснее нормандского. Теперь этот продукт не существует вообще, а Пошехонский сыр лепят в Бело! На вырученные за молоко деньги, по первому санному пути после дня Екатерины Санницы — 7 декабря по новому или 24 ноября по старому стилю ездили в Рыбинск. Ездили за мукой, поскольку своего хлеба обычно хватало только до Рождества.

Рыба же была круглый год. Все ягорские жители поголовно были рыбаками. Добывали шекснинскую стерлядь, снетка, судаков, прочее серьёзной добычей не считали. Как то, ещё до революции, дед Фёдор Боев поймал белугу весом на десять пудов.

Для обсервации этого чуда в сопровождении урядника был он препровожден в Рыбинск. Страж привязал белугу к корме, Федора посадил на вёсла, и для скорости погонял его ножнами шашки. И нужна была деду Федору такая обсервация? Крестьяне занимались и промыслами на дому.

Наиболее распространенными были рубка и сплав леса, изготовление саней, плетение корзин и виц, сидка смолы и дегтя, изготовление гвоздей, лемехов, бондарное дело, изготовление валяной обуви, овчинно-шубный промысел. Революционные события обошли Ягорбу как-то стороной.

Один мой дед, ещё до начала революции, вернулся с фронта раненым. Второй дед, не стал щелкать семечки на митингах береговой артиллерии Свеаборга, а рванул домой до начала кровавой финской бани. На гражданскую войну не пошли ни тот, ни другой.

В Красную Армию загремел молодой дедов зять Василий Егорович Боев, ходивший с армией Фрунзе усмирять национальные окраины. И так было в большинстве семей. Война отбушевала где-то далеко, по городам и железным дорогам, не коснувшись пошехонской глуши. Советская власть мирно установилась как во всеобщем масштабе, так и в одном конкретно взятом селе.

Установилась, ну, и ладно, особых перемен никто и не заметил. За землю никто не цеплялся, а заливные луга полностью выкосить, как не могли до революции, так не могли и после неё. Да и рыба никуда не ушла. Как-то в электричке подсевшая старушка начала что-то рассказывать характерным говорком моей бабушки и, назвав крыльцо мостом, пропела:.

А робёнок - то настял. Старуха оказалась из Мяксы. Неприятности действительно начались с колхозов. В начале тридцатых годов в деревню зачастили уполномоченные, организовали из бездельников и горлопанов комбед, перессорили всех, силой заставили стащить барахло в кучу. Земляки, возбуждённые идеей обобществления баб, организовали сразу два колхоза: Церковь закрыли, отца Николая посадили.

Несколько семей раскулачили и сослали. До большой крови дело опять не дошло. Не настал ещё черёд. Светлое будущее казалось где-то рядом. Но всё пошло по- иному.

В жаркий и ветреный июньский день тридцать второго года случился в Ягорбе пожар спаливший половину домов. Погорельцы кое - как отстроились, а беда навалилась уже на всё село.

Вот они первые люди, принесшие нам непонятную новость. На берегу лежали какие-то инструменты, шесты, треноги и прочие вещи. Мужчины и женщины хлопотали у лошади, которая должна была свезти их пожитки на квартиру к одинокой бабушке Александре, где будут они жить. Недобрая весть мгновенно облетела округу и не сходила у всех с уст.

Как гром в ясный день — море!? Откуда же возьмется вода? А как же деревья, леси все? А как же мы? Эти вопросы не выходили из головы. Вода вниз не потечет, будет заливать берега, поля, деревни, лес. А жители переедут жить в другое место и дома перевезут. Выселят и все тут. Ох, вот напасть-то, — качает головой тетя Степанида. Из города приезжали домой мужчины, приносили весть, что Сталин сам велел быстрее начинать великую стройку.

Весь мир удивится, какое мы рукотворное море сделаем. Все лето работали землемеры, а осенью, закончив дела, уехали. С их отъездом утихли и страсти. С глаз долой — из сердца вон.

Надо отметить, что население относилось к землемерам неприветливо. Старались отказывать им в продаже молока, сметаны, яиц, овощей и прочем. Жители деревни — народ дружный. Человека ценили за справедливость, честность, трудолюбие, чуткость.

Землемеры нарушили привычный спокойный ритм жизни и им это не прощалось. Снова размеренно, как прежде, зажила деревня. А в мае появились и сразу обеспокоили население большие отряды заключенных. Они шли по четыре человека длинной вереницей в сопровождении вооруженных охранников с овчарками. Началось строительство Рыбинской ГЭС. Жителям Пошехонья, становившегося дном водохранилища, предложили переселяться. Шустрые колхозники — буденовцы, ещё в году переселились в Сазонково, кто-то переехал в Гаютино и Брейтово.

Но большинство решило переселяться вместе, централизованно. Власти предложили на выбор Алтай или только что отвоёванный Карельский перешеек. Выборные съездили, посмотрели — вроде понравилось, и земляки, на свою беду, выбрали Финляндию. Весной года первыми в Мустамяки отправилась ягорская молодёжь. Засеяли поля, посадили картошку, подготовили жильё.

Осенью в Финляндию тронулась вся Ягорба. Когда жители Ягорбы отъезжали на баржах по Шексне, плач был слышен не несколько километров. В нашей семье из четырёх, ушедших на фронт мужиков, вернулись только мой отец и младший брат матери , худшее случилось с оставшимся ,из семерых выжили трое. И так в каждой семье ,погибших больше, чем оставшихся в живых.

Моя бабушка и её сестра , вместе с небольшой частью жителей деревни, в основном стариков, отправились в эвакуацию эшелоном, успевшим в августе проскочить, ещё не занятую немцами Мгу.

Остальные ,по забитым дорогам перегоняя колхозное стадо, направилась на подводах в сторону Ленинграда. В июле стояла непривычно сильная жара, в конце августе полило, как из ведра.

К сентябрю добрались до Парголова , поселились в стоящих справа от железной дороги двухэтажных бараках. Коров, замученных в пути, сдали под нож. Женщины плакали по коровам, чувствуя, что и их самих, ни чего хорошего не ждёт. К началу зимы табор несчастных загнали на берег Ладожского озера, в Борисову Гриву. На улицах валялись трупы. Уцелевшие дома стояли без печей, с вынесенными рамами, с выломанными и сожженными половицами. Стоявшая здесь до этого воинская часть разнесла всё подчистую, дома превратили в отхожее место, на полу толстым слоем лежало замёрзшее человеческое говно.

Ледовая трасса начала действовать с 22 ноября. Но только 22 января принимается решение о эвакуации населения города по льду Ладожского озера. Про жителей области забыли. В конце января умирает дед. Полуживыми забрасывают в машины бабушку и двух малолетних братьев отца.

Они, не доедут, умрут в дороге. Правду о блокаде долго заглушали пустой трескотнёй, или спекуляцией рассказами о высоком моральном духе. Посмотрите на катастрофы последних лет. В огромном количестве жертв повинны не только немцы или стихия.

Чем страшнее беда, тем больше в отечестве бардак и лихоимство. Рассказы ,выживших земляков ,дополню официальными мемуарами начальника эвакопункта Левина Л. Один гражданин хотел сесть в машину без его ведома. Начальник пункта подоспел и начал его вытаскивать. Тот спорил, наконец, развернулся и засветил начальнику в физиономию. Тот свалился, вскочил, в свою очередь звезданул пассажира, свалились оба, и давай тузить друг друга. Наконец, подоспели какие-то военные и пассажира поволокли в комендатуру… Спустя час, подходит ко мне какой- то человек и заявляет, что может меня отправить.

Я сразу же заявил, что за посадку в первую машину дам грамм пачку табака. Он усадил меня около столба, сказал, что примерно через час он за мной придёт. Подходит машина, кто- то другой по указанию начальника берёт мои вещи и говорит: Отвечаю, что дам, когда я и мои вещи будут в машине.

Через минуту сам начальник открыл мне дверцы, человек! Моя двадцатилетняя, совестливая, совершенно не пробивная и остававшаяся такой до конца жизни мать, очутилась среди этого ужаса совершенно одна. Мама жила не долго, ни чего не рассказывала, всё это я услышал от людей, уже после её смерти. Не поняв , почувствовав, что оставаться — верная смерть, мать сговорила в попутчицы подружку Полю Звереву и они ушли через озеро пешком.

В январе, после атаки дороги немцами по льду из Шлиссельбурга, выход на лёд запретили. Установили вдоль пулемётные точки и лупили по всему, что движется.

Как две зачуханные замухрышки , не имея ни чего за душёй ,прорвались через оцепление служак из НКВД? Как они прошли 20 километров по льду?

Ответ с трудом укладывается в голове. Неужели кто — то пожалел, пропустил, подвёз? Неисповедимы пути Господни, но не оборвалась на них, разматывающейся в будущее, тонкая ниточка жизни.

Перегнали из Восточной Пруссии скот. Отремонтировали и построили новые фермы, конюшню, свинарник. На южных склонах холмов, спускавшихся к озеру, бригада М. В парниках зрели огурцы. Дед Николай Кинчин устроил пасеку. В конце года построили теплицу, потом инкубатор. Виктор Лемехов пригнал из Горького первую колхозную машину.

Жили, работали, кормили страну, крутясь в бесконечной череде хрущёвских затей: В очередную компанию колхоз был преобразован в совхоз. Жизнь шла, отцы, становясь стариками, продолжали работать в совхозе. Дети же ,до определённого возраста отплясав в клубе , потянулись на сторону, покидая деревню, пополняли заводы ,стройки ,тюрьмы и ,особенно массово ,траловый флот страны.

А в деревню приезжали новые люди, селились в построенных кирпичных бараках и размножались. Появились дачники, сначала снимали комнаты, потом начали скупать дома. То ли у Пановых, то ли у Ильичёвых снимал летом дачу, убежавший на запад неплохой поэт Дмитрий Бобышев, в ностальгических воспоминаниях написавший о местном киномеханике, будь то бы тот на причинном месте вертел банку из - под варения. Тут профессор Иллинойского университета явно соврал. Кино в клубе крутил дядя Костя Фурин — мужик серьёзный и подобных шуток ни как не допускавший.

Сохранившиеся финские домики перестраивают до неузнаваемости и огораживают заборами. Лагерный забор становиться основной архитектурной формой деревни. Станция чудовищно приросла скученными садоводствами. На берегу озера отгрохали коттеджный посёлок Монтенегро — роскошный аквариум капиталистических акул. Введите код с картинки для анонимных пользователей: Если Вам понравилась цитата из произведения, Вы можете предложить ее в номинацию "Лучшая цитата дня":.

По общим вопросам пишите: Голосовать Выставить оценку произведению: Считаете ли вы это произведение произведением дня? Опять ночная тишина Лежит в равнине омертвелой. Обыкновенная луна Глядит на снег, довольно белый.

Опять непраздничен и синь Простор небесного молчанья, И в глубине ночных пустынь Всё те же звездные мерцанья. И я, как прежде, жалкий раб, Как из моих собратьев каждый, Всё так же бледен, тих и слаб, Всё тою же томлюсь я жаждой.

Мечтать о дивных чудесах Хочу, как встарь,— и не мечтаю, И в равнодушных небесах Пророчеств новых не читаю. И если по ночным снегам, Звеня бубенчиками бойко, Летит знакомая всем нам По множеству романсов тройка, То как не улыбнуться мне Ее навязчивому бреду!

Не сяду в сани при луне И никуда я не поеду. В следующий раз, оказавшись в Мустамяках осенью года, только, что окрещённый бойкими выборгскими попами в лютеранина и поссорившись из — за этого с родителями, Мандельштам выдал в духе Беранже: В девятьсот двенадцатом, как яблочко румян, Был канонизирован святой Мустамиан. И к неувядаемым блаженствам приобщён Тот, кто от чудовищных родителей рождён. Серебро закладывал, одежды продавал, Тысячу динариев менялам задолжал.

Гонят люди палками того, кто наг и нищ, Охраняют граждане добро своих жилищ. И однажды идучи ко святым местам,- Слышит он: Оболенский так описывает случившееся здесь нетерпеливое ожидание встречи и последующее знакомство великим сатириком: И становилось неловко от собственного смеха… Потом мы стали часто видеться с Салтыковыми, Мих.

Порой он не мог сдержаться: Укрой меня своим чугунным вицмундиром! А то, с чего бы я из Нобелевского лауреата эпиграф выдернул. Вот так — то, брат Постум. Глаза насмешливой мадонны И голос мягче эха арф. С Горьким на гастролях в Севастополе актрису познакомил Чехов. Да… С немцами в Финляндии было скучно. В 10 часов вечера подавался вечерний чай… Криты были интеллигентными людьми.

Сильны любовь и слава смертных дней, И красота сильна. Вскоре после обеда, часа в три, отец лёг спать… Когда через час, после небольшой прогулки мы возвращались домой, я увидел, что окно отцовской спальни, выходившее на маленькое деревенское крыльцо, открыто настежь. Вернёмся к воспоминаниям Вадима Андреева ,читаем: Так и считал долгое время до той поры, пока не прочёл последние записи в дневнике писателя, касающиеся его пребывания в Мустамяках: Лениным был загримирован автор этих строк, по сценарию которого ставилась фильма.

И вдруг — катастрофа. Леонид Андреев взвесил на руке капусту и ответил: Хотел бы получить полное собрание ваших сочинений. Далее сюжет развивался странно и жутковато, как из-под пера самого писателя.

Бонч-Бруевич Владимир Дмитриевич Партийная кличка - Дядя Том. В октябре комендант района Смольный — Таврический дворец. С марта заместитель председателя Совета врачебных коллегий. С занимался научной и журналистской работой.

С директор Государственного литературного музея Москва. И каждый новый эпизод начинался одинаково: Не нашел и живо вставил: С тех пор Бонч-Бруевич уже ни разу не мог застать Ленина в кабинете одного. Демьян, шутя и каламбуря, заразительно смеясь и радуясь кричал: Ах, как прелестны,- лепечет она Майские белые ночи.

Из книги "Ленин и дети", г. Далее идёт сногсшибательная ремарка: Но история на этом не заканчивается.