Сармат. Кофе на крови Александр Звягинцев

03.07.2014

У нас вы можете скачать книгу Сармат. Кофе на крови Александр Звягинцев в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Иди, иди и не забывай, о чем мы тут с тобой говорили!.. Барражирующий над угрюмыми хребтами вертолет кажется крошечной точкой, комариком в беспредельном, полыхающем кровавыми закатными сполохами азиатском небе. Затянутые туманом ущелья, снежные вершины и горные разломы уходят под брюхо вертушки, а им на смену выплывают бирюзовые квадраты посевов, со всех сторон обступающие низкие глинобитные кишлаки, светлые полоски арыков и красные полотнища цветущего мака.

В пилотскую кабину протискивается Сарматов. Он в камуфляжной форме, с парашютной укладкой-рюкзаком за плечами. Пилот перехватывает его взгляд и, показывая на часы, кричит:.

А нам у соседа грушу обтрясти, как два пальца об асфальт! В салоне двенадцать дюжих мужчин. А четверо, прислонившись спинами друг к другу, безмятежно спят, сидя на полу: Он шевелит во сне губами, будто читает невидимую книгу, вздрагивает, время от времени открывает глаза, но тут же погружается в забытье.

Сарматов переводит взгляд с него на разбросавшего длинные ноги мужественного красавца, лейтенанта Шальнова, потом на спину сидящего у блистера капитана Савелова. Почувствовав взгляд, Савелов поворачивается, поднимает на Сарматова въедливые серые глаза и садится перед ним на корточки. Может, настало время расставить все точки над i и определиться в наших отношениях? Поставить крест на всей прошлой жизни и спать!

А наши с тобой отношения определит Теперь он для нас и генеральный прокурор, и верховный судья Савелов хмуро кивает и возвращается к блистеру, где, устроившись поудобнее, пытается заснуть. Сарматов приваливается к вибрирующему борту и тоже закрывает глаза. Только не спится бравому майору. И не о будущей операции думает он. Все мысли Сармата в прошлом. Так всегда, перед предстоящей акцией сознание как бы намеренно переносит его в то спокойное время, когда еще не было никаких особых резонов опасаться за свою жизнь.

Быть может, это срабатывает система самосохранения организма. Человеческая психика защищается от внешних раздражителей, способных не просто подорвать, а полностью исковеркать ее.

Поэтому вместо картин грядущих сражений видит майор Сарматов алеющие в степи нежные венчики лазориков Пелена утреннего розового тумана укрывает прибрежные левады и заречные плавни. С крутояри кажется, что река наполнена не весенней мутной водой, а парным, пенным, дымящимся молоком. Масляно переливаются в нем солнечные блики, расплываются дробящимися кругами, когда пудовый сазанище или какой-нибудь чебак выпрыгивает на поверхность, чтобы миг один глотнуть настоянного на емшан-траве горького воздуха и снова уйти в темную глубину.

Не потерявший былой силы и стати громадный старик с седыми усами и гривой белых как снег волос трогает черенком нагайки пацаненка, застывшего с открытым ртом от созерцания земной красоты, от чувства сопричастности к этому огромному, прекрасному миру, в котором ему суждено было родиться и жить.

Старик прячет в усах улыбку:. А то всех коней разберут, а тебе лошадь достанется. Перед конюшней, в загоне, с десяток заморенных, вислобрюхих лошадей тянется к подошедшим мосластыми мордами, на которых светятся скорбным светом всепонимающие миндалины глаз. Сморкнувшись, старик отворачивается от них и сердито спрашивает у корявого, заросшего щетиной мужика, от которого так разит перегаром, что, кажется, даже мошкара падает вокруг замертво:.

И, обращаясь к деду, сообщает: Мужик на глазах теряет всю свою смелость и с явной поспешностью скрывается в темноте конюшни, а старик в длинной шинели внимательно всматривается в лицо деда. Думал, сгинул ты в колымских краях. Она для своих-то, русских, хуже мачехи, а уж для нас-то, казаков!

За тридцать лет насмотрелся я на нее Хучь спереди, хучь сзади — одно дерьмо! Старые знакомые садятся на грубую, сколоченную из неровных, подгнивших досок лавку перед конюшней, заворачивают самокрутки и продолжают свой невеселый, стариковский разговор.

Мальчонка пристраивается рядом с дедом и жадно ловит каждое слово. Прохор, Андрей, погодок мой, Степа?.. По белу свету, чай, разлетелись? Аж до Гжатска, почитай, дошли Как говорится, гостей напоили допьяна и сами на сырой земле спать улеглись. Не вернулись мои сыновья с того гульбища.

Все трое не вернулись. И могилы их не найти, лишь память осталась. Я ему еще в крестные отцы был записан. Мы с ним вдвоем казакуем, а мамка его, как Лексея не стало, по белу свету долю-неволю шукает Да смекаю, товарищи под корень вывели табуны наши сарматовские. А какие чистокровки-дончаки были! Старик уходит в конюшню, и скоро из нее несется раскатистое ржание. Дед весь напрягается, вслушиваясь.

Темно-гнедой дончак с соломенным, до земли, хвостом и соломенной же гривой выносится из конюшни и, стремясь вырвать чомбур из рук Кондрата Евграфовича, взвивается в свечку. Блазнится мне, что твои дед и прадед носили меня по войнам-раздорам По японской, по германской и по проклятой — гражданской Последний кусок хлеба и глоток воды мы с ними пополам делили, вместе горе мыкали!..

Но дед словно и не слышит его крика. Он треплет коня по крутой шее, перебирает узловатыми пальцами его соломенную гриву и разговаривает с конем на каком-то непонятном языке, древнем и певучем.

Этот язык понимает любой степной конь. И, прислушиваясь к словам, Чертушка склоняет к седой голове старика свою гордую голову, выказывая полное смирение. А старик приникает к его груди лицом и никак не может надышаться конским запахом, который для природного казака слаще всех запахов на свете.

Выходит, кровь — она память имеет!.. Али приколдовал ты его чем? Он, икая, трясет отечным лицом, будто отгоняя тяжкое похмелье, и говорит зло, с какой-то затаенной, давнишней обидой: Скотине безрогой почтение, как прынцу какому!.. Кондрат Евграфович обжигает колченогого взглядом, и тот пятится в глубь конюшни, от греха подальше.

Че, че, че ты?.. Через несколько секунд он появляется вновь, неся седло и сбрую, которые и отдает Платону Григорьевичу. Тот обряжает коня, а потом несколько раз проводит Чертушку под уздцы по кругу и наконец зовет к себе истомившегося пацаненка:. Чертушка от неожиданности прыгает в сторону и вновь поднимается в свечку. Чертушка легко перемахивает жердяной забор и по древнему шляху, проходящему мимо конюшни, уходит наметом в лазоревый степной простор. Едри его в корень, держится! Не по-русскому, по-нашему, по-казачьи — боком!

А пацаненок тем временем мчится вперед, туда, где небо встречается с землей, где сияет клонящийся к закату золотой диск жаркого донского солнца.

Степной коршун при приближении всадника нехотя взлетает с головы древней скифской бабы и описывает над шляхом круги. Пластается в бешеном намете Чертушка. Настоянный на молодой полыни, тугой ветер выбивает слезы из глаз пацаненка, раздирает его раскрытый в восторженном крике рот.

Хлещет лицо соломенная грива коня, уходит под копыта древний шлях, плывут навстречу похожие на белопарусные фрегаты облака, летит по обе стороны шляха ковыльное разнотравье, а в нем сияют, переливаются лазорики — кроваво-красные степные тюльпаны. Говорят, что вырастают они там, где когда-то пролилась горячая кровь казаков, павших в святом бою.

Красавица для зверя ЛП. Невеста твоего брата СИ. Особенная для двоих ЛП. Красная Шапочка и Серый Волк: Вакансия на должность жены СИ. Светлое чудо для темного мага СИ. Планета мужчин или Пенсионерки на выданье СИ. Охраняя свое наваждение ЛП. Удел драконьей жрицы СИ. Перемены к лучшему ЛП. Усмехнувшись, человек протягивает ему сверток. Сарматов осторожно разворачивает плотную оберточную бумагу, пока у него в руках наконец не оказываются новенькие майорские погоны.

Мы тебя забираем к себе, майор Сарматов. Ты сам когда-то просился и подписку дал. Поэтому есть у нас такое право. Пока ты выздоравливал в приятном обществе, мы уже оформили твой перевод.

На первых поpax квартира в Москве не ахти какая, но тебе редко придется в ней ночевать Кстати, у тебя английский, немецкий, испанский и?.. Твой послужной список от рождения твоих дедов и прадедов наши люди под микроскопом изучили. Если ты не пригоден, то тогда кто?

Тебя же, внука своего единственного, в нежном возрасте в суворовское училище определил. Грузный замолкает и задумчиво говорит, но уже не обращаясь к Сарматову, а будто бы споря с кем-то:. Россия будет Россией, потому что такие есаулы и нижние чины в ней всегда найдутся! Ну, что, продолжать тебя убеждать или хватит уже? Тех, у кого дети, лучше не трогай. Трое — офицеры, один сержант. Но каждый из них должен решать сам, без принуждения Лучше, чтобы о них мы узнавали от вас.