Видящие ангелов Александр Елисей

03.07.2014

У нас вы можете скачать книгу Видящие ангелов Александр Елисей в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Повсюду была установлена медицинская аппаратура. Когда умираешь, то ясно видишь насколько легко разрушить то, что ты создал. Придется действительно только самую суть. Все империи рушились тогда, когда после смерти лидера оказывалось несколько преемников. Мне нужен наследник, право которого будет безоговорочно.

Это должны сделать вы. Морган одобрил вашу кандидатуру. Даже обычные телохранители, как я. Гульгена словно заново пережила это чувство предстоящей победы, когда нужен только ещё один, завершающий удар. Давид Штейн умел проигрывать. Его просили сообщить только номер телефона.

Когда Саше Орлову было пять лет, его маму похитил маньяк, который именно благодаря Суланову был назван Архивариусом. Закончилось это некрасивой историей. Шум вокруг этого дела мог навредить, прежде всего, самому мэру. Сашка сразу узнал журналиста. Неплохая реклама для кафе. Орлов вынужден был замолчать. Сашке действительно казалось, что он уже когда-то слышал эту историю. Это, как я считал, делало меня особенным. Молодость, девушки, жажда славы. Его пригласила небольшая финансовая компания, заинтересовавшаяся программой разработанной Чарли.

Его программа действительно была уникальной. После того как юридически он стал полноправным владельцем компании, Чарли приоткрыл перед своим адвокатом карты. Увидев всю картину, Штейн признал гений Винника. Новоявленный финансовый гений просчитал все заранее.

Все книги Новинки Бестселлеры Бесплатные книги Популярные. Метатрон Роман Александр Елисей 1. Под заказ, срок печати до 14 дней. Читается легко, захватывает с самого начала. Итак, когда предложили возглавить вновь создаваемый отдел, то смешалось удивление и радость оттого, что не натворила никаких делишек и что не из-за этого тебя вызвали в контору, да и гордость — не всех приглашают работать на должность начальника отдела в такую организацию сразу после окончания ВУЗа.

Мимо здания ФСБ, бывшего КГБ Ольга проходила почти каждый день, когда училась в университете, и каждый раз ловила себя на мысли, что где-то в подвалах этого здания держали политзаключенных. Сотрудник охраны, изучив её документы, куда-то перезвонил: Ольга нашла нужный кабинет, немного постояла, восстанавливая дыхание, и решительно постучала.

Современная обстановка просторного кабинета контрастировала с казенным коридором и обшарпанной лестницей по которой она только что поднималась. Мы хотим предложить вам работу. Ольга про себя тут же отметила: Какое у него звание? Судя по всему, он хозяин этого кабинета.

А хозяин такого кабинета это уже как минимум полковник. Хорошо, что я на четвертом курсе не вышла замуж. Ему было далеко за шестьдесят. Кабинет — то у меня свой будет? И я знаю, как вы обстоятельно подходите к любому делу.

Так что неделю даю вам на то, чтобы войти в курс дела. Я вас вызову, и вы представите мне план работы отдела. Мой помощник вам все объяснит. Я вышла и оказалась в приемной. Оказывается из кабинета два выхода. Один сюда в приемную, другой прямо в коридор.

Выходя, успела зацепить взглядом табличку. Генерал — лейтенант Самсонов. Имя — отчество заметить не успела. Я помощник Иосифа Иаковлевича. Человек в форме полковника произвел на меня гораздо большее впечатление, чем генерал — лейтенант в штатском.

Он взял меня под локоть, и мы спустились на третий этаж. Кабинетом оказалась небольшая комнатка. Здесь помещались два стола — один письменный, другой компьютерный и два стула. Почему-то вспомнилась Яковлева в роли Каменской. Именно на уровне идеи, а не идеологии. Надеюсь, вы — то понимаете разницу? Только причем здесь я? Ведь насколько я понял, название темы вашей научной работы, это всего лишь прикрытие для успешной защиты дипломного проекта.

На самом деле ваш научный интерес — именно люди наделенные даром. Есть данные, что ведутся работы по изучению этого феномена спецслужбами многих стран, таких как США, Англия, Израиль. Вы будете заниматься исключительными случаями. Полковник поставил в видеомагнитофон кассету, как Ольга впоследствии узнала, со служением американского проповедника Орала Робертса. Мужчины поставили их перед первым рядом под самой сценой.

На носилках лежало что-то накрытое белым покрывалом. Съемка велась, по— видимому, откуда—то с балкона так, что было видно происходящее и в первом ряду и на сцене. Проповедник что-то произнес — проповедь шла на английском языке, и Ольга понимала только отдельные слова — зал встал и каждый из присутствующих на огромном стадионе вслух повторил слова молитвы. На сцене появилось свечение. Орал Робертс стоял, словно был покрыт куполом рассеянного света.

Человек на носилках откинул покрывало, несколько минут посидел, потом встал и вышел из зала. Ни проповедник на сцене, ни молящиеся в зале, на это даже не обратили внимание. Честно говоря, увиденное меня мало впечатлило. Обычные спецэффекты с лазером. С носилками вообще непонятно. Полковник словно прочитал мои мысли: Человека, которого принесли на носилках, доставили сюда из другого штата. До этого он три дня пролежал в морге в морозильной камере.

Он описан в книге Кеннета Коупленда. В дипломе я даже делаю ссылку на эту книгу. Я когда об этом читала — у меня даже мороз по коже. А здесь все как-то обыденно. Мертвец встал и пошел. Не верится, даже мне специалисту, а что уж говорить о людях настроенных скептически. То, что я возглавляла отдел, было только на бумаге.

Кроме меня здесь числился еще один человек — он делал все отчеты, вел документацию так, чтобы в любой момент можно было отчитаться перед начальством.

Я занималась, фактически, своей темой, которую начала разрабатывать еще в университетском дипломе. Начальник управления генерал-лейтенант Иосиф Иаковлевич Самсонов так объяснил существование номинального подразделения в подчиненной ему структуре: Без источника света вы можете существовать в подобном состоянии сколь угодно долго.

За последующие полгода работы я не зафиксировала в России ни одного случая каких-либо чудодейственных явлений. В Америке и некоторых других странах это происходило постоянно. Конечно, я не раз задавала себе вопрос — как мою научную работу могут использовать спецслужбы? Вернее, как можно использовать людей наделенных, скажем, даром исцеления, или, как в случае с Оралом Робертсом, воскрешения? В церкви небольшого таежного поселка произошло убийство.

Во время следствия выяснился факт, настороживший оперативников — молодой настоятель проводил успешные сеансы исцеления. Информация дошла до меня, так как я делала запрос о подобных случаях. Иосиф Иаковлевич обрадовался как ребенок. Обычно сдержанный сейчас он возбужденно ходил по своему кабинету и эмоционально восклицал: После истории с Грабовым директор бюро каждый день требует результат.

На него лично президент давит, а результата нет… Молодец девочка. Кто бы мог подумать, что искать надо в церкви. Наши попы это начисто отвергают. Никаких чудес без их команды. Извините Ольга, но очень хочется ругаться матом, чего я себе не могу позволить сразу по трем причинам. Во-первых, в присутствии дамы. Во-вторых, должность не позволяет. В-третьих, потому, что старый еврей. Впрочем, как генерал-лейтенанту ФСБ, наверное, всё-таки можно. Пошутить, конечно, повод есть, но надо работать.

Мы тебя включим в состав оперативной группы, расследующей убийство в этом поселке. Давно уже заметила то, что будет успешной или неуспешной любая моя поездка определяется сразу же, когда я только еще начинаю упаковывать вещи.

Если я собралась быстро, и нужные вещи сразу нашлись, то и поездка будет удачной. Если что-то идет не так — сумка не закрывается, не могу что-то найти, или вообще что-нибудь забуду, то соответственно, такая и дорога В этот раз не получалось буквально всё. Началось с того, что я не знала, как оформляется командировка.

Зашла в бухгалтерию и столкнулась с хамством. Было до слёз обидно. На станции меня встречали: Меня зовут Вадим я участковый. Не сломаемся по дороге? Хотя дорога, по нашим меркам, не плохая.

Все двадцать километров трясло так, что я легко смогла представить себя в центре подготовки космонавтов или какого-нибудь подразделения спецназа. Машина сломалась, как меня уведомил Вадим, в пяти километрах от пункта назначения.

Оставив вещи в машине и молодого лейтенанта с гаечными ключами в руках под ней, я отправилась пешком. Участковый показал мне тропинку в лесу и ободрил, что так, напрямик, до селения не больше трех километров. Было тепло, несмотря на то, что стояла вторая половина Октября.

Весь месяц почти не было дождей, и идти по лесу в такую солнечную погоду было одно удовольствие. Моё внимание привлекли две зверушки, играющие на полянке. Они носились по полянке, догоняя друг друга, прячась в листве, мгновенно взбираясь по стволам деревьев, и тут же спускаясь по соседним, перебегая туда по веткам.

Они настолько были увлечены игрой, что потеряли всякую осторожность, даже не услышав, как я медленно прохожу мимо них по краю полянки. Вдруг их что-то насторожило. Они замерли, встав на задние лапы, и затем в один миг исчезли. На поляну выскочил самый настоящий тираннозавр. Он был высотой метров шесть и нёсся на своих мощных задних лапах прямо на меня. В это время, откуда-то из под земли, выскочили две гигантские длинношерстные крысы.

Я даже не успела по-настоящему испугаться. Странное чувство, словно, что-то подобное со мной происходило. Не в этой жизни, а в далёком прошлом. Скорей всего свежий воздух так подействовал.

После долгого кислородного голодания. Через пару минут я услышала шум мотора. Выходит зверюшек, это и спугнуло, а уж никак не динозавры и длинношерстые гигантские крысы.

На поляну вылетел мотоциклист. Он был одет во всё черно — красное. Шлем, дорогая кожаная куртка и кожаные штаны, высокие сапоги, черный японский мотоцикл — всё выдержано в одном стиле. Меня участковый попросил вас подвезти. Мотоциклист поднял защитное стекло шлема и, увидев его смеющиеся глаза, я успокоилась. Меньше чем через десять минут мы уже были в поселке. Сделав вид, что нисколько не удивлена, я представилась: Мне нужно опросить очевидцев.

Не посоветуете с кем можно поговорить? Он снял шлем и распустил собранные в пучок волосы. Сейчас этот парень был больше похож на Лоренцо Ламаса, а уж никак не на священника.

Придётся, видимо, вспомнить своё первое юридическое образование и отработать следственные действия по полной программе. Жил молодой священник в просторном бревенчатом доме — когда он сюда приехал, то ему предложили поселиться в кирпичном коттедже, но он сам выбрал добротную избу, где из мебели была только кровать, стол, две табуретки да несколько полок с книгами.

Насколько я знаю — это произошло во время службы в церкви? Напротив, он сразу же сам свел к этому разговор. Многие из моих прихожан уже исцелились. Вы это сейчас на себе почувствуете. У вас ведь были недуги, когда вы шли сюда? Вот такого поворота событий я никак не ожидала. Кашпировщина какая-то, но я действительно почувствовала облегчение. Ушла ноющая боль в ногах и перестала болеть поясница.

То, что произошло, было очень далеко от того, что я знала об исцелении по воле божьей. Анастасий продолжал что-то говорить, а Ольга вдруг с тревогой почувствовала, что её словно втягивает в тёмное враждебное пространство.

Из этого состояния её буквально вырвал ворвавшийся в её сознание голос участкового инспектора Вадима: Мне свидетелей в одном месте собирать или вы будете по домам ходить? Она не могла назвать это просто страхом, охватившим её.

Во время разговора с Анастасием наполнилась именно силой. Словно ему приходилось удерживать страшную угрозу, нависшую над кем-то.

Подобное он переживал, когда молился во время событий в Беслане. Все первые три дня сентября он простоял в молитве на коленях. На второй день развития этих ужасных событий был момент, когда, казалось - бы, наступил перелом. Отпустили самых маленьких детей. Бандиты пошли на переговоры. Елисей с облегчением позволил себе передохнуть, но затем произошла ужасная развязка. Неужели в те страшные дни никто кроме него не стоял в молитве, или все, как и он были обмануты дьяволом.

Надеялись, что счастливый исход произойдёт сам собой? Елисей не впервые, за последнее время, испытывал желание молиться на языках.

Он знал, что эти молитвы способны лишь уменьшить силу воздействия сатаны. Избавить от такого воздействия не может даже он — тот, кто принял на этот раз имя величайшего Пророка. На службе, в тот день, были люди в основном приезжие. Прослышав о целителе, приезжали даже из других районов. То, что исцеление происходило в церкви, только укрепляло доверие людей. Ничего не поделаешь — придется разговаривать с теми немногими из деревенских, кто ходит на службу отца Анастасия. В ответ на мою просьбу, с кем бы он мне посоветовал побеседовать в первую очередь, Вадим ответил: Он тут же отправил куда-то участкового и тот уже через десять минут приволок полуторалитровый баллон самогонки.

Честно говоря, после сегодняшнего дня желание выпить у меня было. Я сначала с опаской пригубила из рюмки, а потом, распробовав, с удовольствием выпила. Дед сразу же проникся ко мне доверием: Ты, Вадимка, возьми-ка у Ольги полтинничек, да сходи к Софье за добавочкой. Да очень-то не торопись. Ты ведь к Александровне сегодня прикомандированный. Ну, так вот и помоги моей соседке забор поправить, а мне с человеком необходимо поговорить. Дед налил мне сразу полстакана самогонки.

Дед за мной выпил полный стакан. Потом убрал со стола бутылку с остатками спиртного, словно желая ещё раз подчеркнуть, что разговор действительно будет серьёзным. Мы с ней два бобыля. У неё Борис еще в шестидесятых годах помер. Моя Анна, когда помирала, наказала нам обоим, чтобы мы сошлись. Мы ведь дворами соседи. При жизни Софья и Анна самыми близкими подружками были. В войну вместе мужей с фронта ждали. Всю жизнь на колхоз проработали.

У нас до перестройки крепкий колхоз был, богатый. Мы с Борисом с фронта пришли в разное время. Ему меньше повезло — он на передовой служил. Так, что вроде и фронтовик, а пришел ни одного ранения.

Борька первое время даже не здоровался, а потом ничего — поостыл. Я ему старался по хозяйству помочь. Вроде как вину, какую перед ним чувствовал. А уж когда Софья одна осталась, то, почитай, два хозяйства на мне. Анна у меня всегда была безмолвной, но я знал, что она даже рада этому.

По-христиански, говорит, это Паша. Ты у меня даром что упрямый, в Бога не веришь, а поступаешь по-божески. Впрочем, в богомольстве и Софья ей не уступала. С полгода назад объявился в нашей деревне этот поп — Анастасий. Весь в коже, волосы длинные — по телевизору таких парней байкерами называют. Я тут у ребятишек спрашивал — мотоцикл дорогущий говорят. В последнее время у меня начал болеть желудок. Пища у нас в деревне, сами понимаете, здоровая. С роду ничего не болею, а тут занедужил.

Вот Анна, то есть Софья мне и рассказывает, что поп-то наш молодой вроде как от хвори избавляет. Софья, после того, как Анна померла, в церковь то ходить не больно большая охотница оказалась. Самогонкой стала увлекаться — продает понемножку. А тут, значит, наши старухи и напели про попа. Она в церковь сходила. Вроде как поясницу отпустило. Ну, я нашим бабам не больно — то доверяю. Выпили с мужиками, поговорили. Те, кто у попа побывал — подтвердили. У каждого, конечно, своя хворь, но говорю же, подтвердили — легчает.

Я с облегчением вздохнула. Пал Палыч рассказчик хороший, но поскорей хотелось узнать о самой службе, а перебивать не решалась — вдруг обидится. Почти все приезжие — так что о людях, которые в тот день были на службе, ничего сказать не могу. Но на одну компанию я сразу же обратил внимание. Их было шесть человек. Они тщательно скрывали, что одна команда. Но я заметил, что они подают друг другу условные знаки.

И знаете, мне кажется, что отец Анастасий это тоже заметил. Еще их выдавала одежда. Они стояли в церкви в разных местах, и это не бросалось в глаза, но если их представить вместе, то словно в форму одеты — все в чёрном.

Вроде как сатанисты какие-нибудь. Во время службы мне действительно стало легче, но зато на душе, словно темнота какая-то.

У меня на фронте такое было, когда я первого фашиста своими руками убил. Я в церкви у самого входа стоял. Сзади, так что обзор полный. К концу службы смотрю, а эти, в чёрном, в один момент собрались вместе, и сразу же к выходу просочились, и мимо меня, по одному вышли на улицу.

А потом шум поднялся. Всё это я, в общем-то, слышала ещё в Москве от Самсонова, когда он меня сюда отправлял. Для меня главное было другое. Будто дурман какой-то в голове, а в теле легкость. То же самое и я испытывала во время беседы с Анастасием. Что-то здесь не так. Не может исцеление, приходящее от Бога, сопровождаться чем-то плохим. Это противоречит природе божественной любви.

Но главное, для меня — я смогу доложить начальству, что случай с Анастасием может заинтересовать наш отдел. Я уверена, что здесь есть проявление божественной силы, которое следует изучать.

Я продолжу исследование природы Божественного Дара, а уж дело начальства, как они доложат наверх о пользе моей работы для службы безопасности. Но оставался еще один немаловажный момент — я должна была параллельно с изучением дара Анастасия расследовать убийство мужчины в церкви. Благо деревня была небольшая. Воскресенье, когда на службу из города наезжало столько народа, здесь было событием.

Даже те, кто никогда не ходил в церковь готовились к этому дню, как к празднику. И почти каждый в такой день минимум раз пять мимо церкви пройдёт. Так что информации здесь должно быть много, а уж с информацией работать я умела. Я решила начать с Софьи — соседки Пал Палыча, тем более она уже передала, что приглашает нас к себе. Софья Александровна была эвакуирована в Боголюбское из блокадного Ленинграда. До начала войны успела закончить три курса университета и проработала здесь всю жизнь учительницей.

В конце х школу закрыли — некого было учить. Замуж вышла уже здесь за местного парня. Приняла она меня очень хорошо.

И сразу же озадачила фразой: Почти два последних десятилетия в стране этим никто всерьез не занимался. Как всегда взялись вдруг, после одного из закрытых заседаний.

Появилось время для научной работы. Ещё при Союзе он прогнозировал, что основной проблемой для органов безопасности вскоре станет религиозный экстремизм.

Всерьёз это никто не воспринял. Союз казался единым и нерушимым. Пропаганда была отлажена, как ни в какой другой стране мира. Официально церковь хоть и отделена от государства, но находилась под полным его контролем.

Новое же государство — молодая Россия полностью проигрывала в информационной войне Америке. Сама ж Америка, как это ни странно, проигрывала Китаю. Вот тогда и вспомнили об Иосифе Иаковлевиче. Придя на эту должность, Самсонов понимал, что даже после Беслана упор будет делаться на криминальную сторону дела. Оперативная работа, силовые операции. Поэтому отдел, который возглавила Ольга, он по всем документам провел, как аналитический, вспомогательный.

Для него же самого это было основное направление — работа на перспективу. Заяви он об этом официально — его бы в лучшем случае обвинили в мистицизме, а в худшем закрыли бы в психушке.

Кроме всего прочего был здесь и некий коммерческий интерес, который для Иосифа Иаковлевича и был истинным. Вот поэтому на должность начальника такого отдела найти человека было почти невозможно по двум причинам, во-первых, не было специалистов, во-вторых, нельзя было брать человека из органов безопасности.

Никто из сотрудников, проработавших в ГБ, хотя бы несколько лет ни за что не стал бы заниматься тем, что стал всерьёз разрабатывать людей только потому, что они наделены настоящей верой в Бога. Другое дело экстрасенсы, предсказатели, астрологи — их для оперативной работы можно использовать, но что делать с проповедником? Когда Самсонов нашел Ольгу все вопросы о том, кого назначить начальником отдела, были сняты. И дело было не только в её образовании.

Хотя это можно было назвать мистикой, но именно Ольга оказалась единственным в стране специалистом в этой области. Это полностью совпадало с планами Самсонова и его хозяина относительно этой девушки.

Тема настолько увлекла её, что она решила получить параллельно второе высшее образование, чтобы иметь возможность продолжить научную работу. Тема её диссертации была о пророке Елисее.

Это было связано с кем-то, о ком он даже не знал. В последнее время он переживал это всё чаще. Не всегда молился, но только молитва приносила ему покой. Он мог заглушить это в себе, но что-то подсказывало, что перестань он молиться вовсе, то кого-то ждет неминуемая беда. То, что грозило незнакомым ему людям, находящимся от него за тысячи километров и то, что происходило в офисе, было непостижимым образом связано между собой.

Он увидел девушку, которой не могут помочь его молитвы. Сатана собрал все свои силы, чтобы осуществить задуманное… Глава 8.

Выйдя на улицу, я в очередной раз порадовалась — насколько тёплая в этом году осень. Тут меня кто-то схватил сзади. Моментально заклеили рот липкой лентой и накинули огромный мешок, который накрыл меня полностью. Как меня куда-то тащили, я уже не помнила.

Наверное, от ужаса и оттого, что мне не хватало воздуха, я потеряла сознание. Нужны были факты о возможности воздействия на членов террористических организаций путем использования их убеждений.

Самсонов был убежден в том, что большинство из тех, кто входит в террористические ячейки — люди глубоко верующие. Если возможно повлиять на них и заставить стать смертниками, то возможно и обратное. Для этого нужны религиозные лидеры — не формальные, а те, кого издревле называли Пророками. Как это представить начальству, чтобы его не сочли сумасшедшим, Иосиф Иаковлевич не знал.

Сегодня, во время совещания у директора ФСБ, Иосиф Иаковлевич почувствовал, что блеснул лучик надежды. Совещание полностью было посвящено борьбе с религиозным экстремизмом. И здесь из уст директора прозвучала фраза, которой он цитировал Президента: За это уже можно было уцепиться, но нужно было еще подождать, когда позиция станет официальной.

Здесь должно сработать несколько факторов. Во-первых, президент даст конкретное поручение, во-вторых — президент даст такое поручение, если до него дойдёт информация, что спецслужбы великих держав ведут такую работу. Подобная информация, если только он сам целенаправленно не станет ей интересоваться, к нему на стол не попадёт, а на это в свою очередь, может повлиять такой значительный фактор, что спецслужбы сейчас и так по самые уши завязли в дерьме.

А искать дополнительных приключений для себя, на одно всем известное место, никто не станет. Поэтому до поры до времени то, чем сейчас занимается Ольга Ильина, никто не должен знать, тем более, что двигало Самсоновым не одно только чувство служебного долга.

Нелегальное положение, как считал Самсонов, должно обезопасить и её и его самого. Она была в опасности и даже представить не могла, что ей грозит. Её о том, что она на нелегальном положении никто не предупредил. Она считала, что поехала заниматься научной работой.

Вместо этого ей заклеили рот, засунули в огромный мешок и куда-то тащили. Человек, который нёс её на плече, видимо устал, потому что остановился и поставил мешок на землю, но тут кто-то ещё более мощный легко бросил девушку на плечо и уже побежал с ней. Плечо больно упиралось ей в рёбра, и человек, несущий её, то и дело подбрасывал тело, поправляя, чтобы удобнее было бежать. Наконец её положили на что-то твёрдое. Девушка начала приходить в сознание.

Она услышала шум двигателя и поняла, что её куда-то везут. Был слышен шум воды. Затем вновь шум двигателя. Но это уже был катер. Ольга всем телом чувствовала, как их резко бросает на волнах. Всё это время Ольга находилась в мешке с заклеенным ртом и от недостатка воздуха часто теряла сознание, поэтому даже предположить не могла, сколько времени прошло с тех пор, как она оказалась в таком положении.

Когда очнулась в очередной раз, то с трудом осознала, что наконец-то мешок с неё сняли, он, кстати, валялся рядом на полу и оказался наматрасником. Она находилась в большой комнате, заставлённой железными двухъярусными кроватями с панцирной сеткой.

Такое не было исключительным событием для этого учреждения. Она оказалась здоровым ребёнком и даже не была голодна. Фамилия пусть будет Ильина — сегодня Ильин день. А отчество, известно какое, в честь нашего дворника — Александровна. Он ведь подкидышей всё находит. Как идёт утром двор мести, так и лежит кто-нибудь на крыльце. Он даже в одно время пить меньше стал — всё думал, что подбрасывают только когда он пьяный, но потом оказалось, что и трезвому тоже несут.

Дядя Саша долго ещё потом ходил и рассказывал о какой-то женщине, которая иногда приходит и передаёт деньги на содержание девочки. Он никак не мог взять в толк, о какой именно девочке идёт речь, поэтому часть денег тратил на гостинцы для детишек из старшей группы, а часть пропивал, не забывая пожелать здоровья всем детишкам.

После этого он эту женщину не видел. Правая рука пристёгнута наручниками к кровати. Ольга села и тут поняла, что совершенно голая. Старый, замызганный, матрац, такое же одеяло и подушка. По стендам на стенах и общему запустению в помещении она поняла, что находится в заброшенной казарме.

Девушка, как могла, прикрылась одеялом. Оно было пыльное и колючее, но ничего другого не оставалось. И тут она увидела на соседней койке свою одежду. Попыталась подвинуть поближе свою кровать.

С шумом и грохотом, но ей это удалось. Она, первым делом натянула на себя трусики. В комнату вошли пятеро мужчин. Тот, который с ней разговаривал, показался знакомым. Приглядевшись, она поняла, что это участковый Вадим, но без формы. Ольге опять пришлось закутаться в одеяло. Вадим подошел и не слова не говоря, ударил в лицо кулаком.

Ольга опустила одеяло с плеч. Тут же лже-милиционер ударил её в ту же точку. Боль пронзила всё тело. Ольга сбросила одеяло на пол. Мужчины стояли над ней полукругом, разглядывая и делясь впечатлениями, о её теле. То и дело раздавался взрыв смеха. Наконец Вадим отстегнул наручник от кровати, перестегнув его на вторую руку. По тому, как он по-хозяйски всем распоряжался, можно было понять, что он здесь главный. На середину казармы вытащили длинный стол. Ольга, помня о предупреждении бандита, послушно залезла на стол.

Сейчас Ольга Александровна расскажет нам о том, кто она такая и почему выдает себя за следователя районной прокуратуры. Правда, ведь, Ольга Александровна — расскажите? Несмотря на страх Ольга молчала. Она была оглушена происходящим и просто не могла сообразить, что ей говорить. Страшное будет, если ты будешь молчать. В районе сказали, что о тебе был звонок из администрации губернатора, но никто толком о тебе ничего не знает.

Чей ты — засланный казачок? Этим-то здесь что понадобилось. С каких это пор контора стала травкой интересоваться? Можно начать на них воздействовать. Но последние годы занятия наукой сильно подорвали её форму. Ольга со стола не слезла, но руки не опустила, прикрывая ими грудь. Оставшись без своего предводителя, мужики начали громко обсуждать её тело, соревнуясь в остроумии и взрываясь, то и дело, диким хохотом. У Ольги появилось время всё обдумать.

Она представляла, что здесь начнётся, если Вадим вздумает отдать её в руки бандитов. Один из них начал ворошить её вещи. Покрутил на пальце лифчик, потом нахлобучил его на голову соседу. Швырнул на пол джинсы, свитер. Взял куртку, начал выворачивать карманы. Тут ему на руки скользнула иконка.

Памятуя о том, как прервал молитву во время событий в Беслане, молился всю ночь. Но страха не было. Её охватило полное безразличие, а на душе даже стало спокойно. И тут, словно ангел-хранитель заставил её спрыгнуть со стола и лечь на пол. Через секунду раздался взрыв. Одновременно посыпались стёкла, и с треском взлетела и грохнулась внутрь дверь.

Ольгу оглушило взрывом и последнее, что она помнит, это как Палыч и отец Анастасий склоняются над ней: Точнее это был батальон спецназа УИН. Впервые в расположение батальона Оля попала, когда ей было тринадцать лет. Специально для интерната устроили показательные выступления. Девочка тут же влюбилась в двухметрового парня, в краповом берете.

Позднее оказалось, что это капитан — командир роты. Это определило в дальнейшем её выбор. Сначала она закончила юридический колледж, а затем её вне конкурса взяли на юридический факультет университета. На этот раз она лежала на больничной койке. Ей делали укол в руку. Сейчас витамины клеточки твои подпитают. Глядишь к вечеру встанешь. Но она знала, что её ровный тон, которым она с ними разговаривает, успокаивает.

Но такая медсестра была единственная на всю больницу. Долго на такой зарплате здесь не задерживались. Как и сказала пожилая женщина, Ольга смогла встать с кровати только к вечеру. Хотелось в туалет, но медсестра предупредила её сразу или терпи, или можешь сходить под себя на клеёнку. Тут дурдом и нянчиться с тобой никто не будет. И, действительно, как бы в подтверждение её слов, в палате разыгралась совершенно дикая сцена.

Вошли два санитара — мужчины и с ними дородная женщина со шприцом. Молодая девчонка на соседней койке, до этого спокойно лежавшая, вдруг забилась в истерике: Ольга тут только заметила, что девочка привязана к койке скрученными в жгут простынями.

Не обращая никакого внимания на её просьбы, санитары отвязали её и перевернули на живот. Женщина задрала на ней рубашку и сделала укол в ягодицу. Затем быстро перевернули обратно на спину и привязали к кровати.

Вместо простыни под ней была постелена больничная клеёнка. Ольга с ужасом поняла, что больная просто лежала в луже собственной мочи. Они совершенно бесстрастно смотрели на голое тело, едва прикрытое мокрой от мочи казенной ночной рубашкой. Не прошло и пяти минут, как молодую девушку начало ломать. Она буквально выкручивалась и выгибалась всем телом на кровати. Был бы у него как у Пети, а то сморчок засушенный.

А ведь не пропускает ни одной. Как только узнает, что с воли поддержки нет — затрахает. Пока не надоест или какая новая девчонка, посимпатичнее не появится.

Пять или шесть женщин окружили две койки, на которых лежали новенькие и делились впечатлениями. Новеньких всегда помещали у самой двери.

Эти места считались самыми неудобными в палате. Всегда сквозняк, да и от санитаров, если какой непорядок среди психов, достаётся в первую очередь. Короче первые две-три недели трогать не будут. Вдруг у тебя какие родственники крутые. Ну а потом, если окажется, что ты никому не нужна, пропустят по полной программе! Насколько она напугана и как ей сейчас плохо, кто-то из женщин решил её пожалеть: Почитай уже вторые сутки в койке валяется.

Одна из женщин наклонилась к Ольге и полушёпотом сообщила: Только мы его прячем. Девушка, которой сделали укол, затихла и лежала с открытыми глазами.

Вот у неё по-настоящему крышу снесло. О себе совсем ничего не помнишь? Она действительно не знала, как сюда попала. С момента взрыва она была без сознания. Кто её сюда поместил? Вдруг эти ублюдки, которые её похитили? Положение человека, который потерял память, было ей сейчас на руку. Как она поняла, её захватили потому, что кто-то решил, будто она располагает какой-то информацией.

Возможно, если эти люди узнают, что она потеряла память, то её оставят в покое. Женщины помогли им воспользоваться. Ольга, как и её соседка, была в страшной больничной ночной рубашке, одетой на голое тело.

Заметив её реакцию, кто-то из женщин успокоил: К мужикам санитарам привыкнешь. Они тебя первое время не тронут. А за наряд свой не переживай. Есть телевизор, но его по вечерам включают, когда ночная смена приходит. Единственное развлечение — водят на работу. Она уже сидела у Ольги на кровати и та поняла, что это, видимо, её новая подруга. На следующий день Ольга потихоньку начала вставать.

Тело было словно ватное, голова болела и плохо соображала. Она уже помогла переселиться на другую койку — поближе к себе и окну. В палате она пользовалась явным авторитетом. В больницу попала как алкоголичка и за буйный нрав. Она была очень неплохим человеком, но пила по-страшному. После завтрака, неожиданно съедобного, Валентина повела её в мастерские. Это была уютное, тёплое помещение. Здесь было несколько столов, за которыми собирались коробки для обувной фабрики.

Валентина объяснила, что сюда ходят по желанию — в основном пообщаться с противоположным полом. Ольга очень скоро поняла, почему её новоиспечённая подруга, рассказывая об этом, так таинственно улыбалась. В мастерских мужчин было человек десять, женщин — не меньше сорока. Мужик обладал гигантским достоинством. Увидев, что Ольге всё это неприятно Валька, как бы извиняясь, воскликнула: Представляешь, у него всегда стоит.

Действительно за работой время, до обеда, пролетело незаметно. К сожалению, после обеда работать уже не водили. Бесцельное пребывание в палате на Ольгу повлияло удручающе. Валька, сразу же после обеда, куда-то исчезла. Бывшая соседка по-прежнему была привязана. Резкий запах мочи и полностью отсутствующий взгляд добавляли красок. С Ольгой могло произойти то же самое.

Она была немного навеселе. Раз можно договориться о выпивке, значит можно договориться и о побеге. Через несколько минут вернулась, приведя с собой пять, или шесть, женщин. Валька вновь вернулась и с удовольствием растянулась на своей кровати. Тут протрезвеешь, как от нашатыри. Я о тебе кое-что поспрашивала. С тобой не всё так просто. Персоналу велели за тобой приглядывать, и даже опекать, чтобы чего не случилось.

Кто-то на воле знает, что ты здесь. Сам главврач дал о тебе распоряжение. А он здесь большой человек. Заснула я только под утро. Ночью мне снился интернат. Сергей, командир роты, заставляет меня прыгнуть с вышки. Он не знал, что я в группе новенькая и даже понятия не имею, как это делается. Я прыгнула — получилось, что без парашюта.

Он потом несколько месяцев ухаживал за мной. В больнице и после, когда я скакала уже на костылях. Серёга — моя первая детская любовь. Я пробыла там ровно десять минут. За это время врач, молодой мужчина лет сорока, не произнёс ни слова. Все десять минут он что-то писал, как я поняла, в моей карточке. Затем, даже не взглянув на меня, бросил: Интересно, что он написал в графе фамилия и имя? Раз я ничего не помню? Спросила об этом у Вальки.

Спиртным больных, у кого была возможность заплатить, снабжали санитарки. Это могло мне помочь. В любом случае, даже если я на особом контроле, люди, нарушающие какие-либо нормы или приказы, способны пойти и на более серьёзное нарушение. Всё дело в том, как найти способ с ними расплатиться?

Идти работать я отказалась, а после обеда попросила Вальку достать спиртное. Она с радостью согласилась. Куда-то сбегала и вернулась радостная: Пили до позднего вечера, пока не пришла ночная смена. Я никогда в жизни ещё так не напивалась, зато узнала, что сбежать отсюда можно только по крыше здания и ещё — мне отдали мою иконку, сообщив, что все вещи отдать не могут. Иконку, оказывается, одна из санитарок заприметила, когда меня переодевали, и прибрала на всякий случай: Почему я понравилась этим людям?

Почему они согласились мне помочь? Для меня это было уже не важно.