Спящие драконы Са-Хюинь Сворн Турайсеген

26.11.2014

У нас вы можете скачать книгу Спящие драконы Са-Хюинь Сворн Турайсеген в fb2, txt, PDF, EPUB, doc, rtf, jar, djvu, lrf!

Крылья для Доминанта СИ. Сбежать от Судьбы СИ. Ты счастье мое и беда СИ. Подарки не возвращают СИ. Страсть к вещам небезопасна. Хорошая девочка попадает в неприятности СИ. Сюрприз для советника СИ. При использовании текстов библиотеки ссылка обязательна: Назад к карточке книги. Назад к карточке книги "Спящие драконы Са-Хюинь".

Почитать похожее на эту книгу. Драконы Войны Душ Автор: Драконы - какими они были Автор: Брарх и драконы Автор: Когда спящие просыпаются Автор: Популярные книги за неделю. Когда я откликнулась на просьбу подруги подменить её на рабочем месте, то и не подозревала об одной…. Я уехала за перевал. Начала новую жизнь вдали от лаэров и их нездоровых амбиций. Но все чаще я…. Даже пирог попробовать не дали, ироды. Московская прописка, коммуникабельность, желание работать.

Да у нее этого в избытке! Вы не можете дразнить таких двух альфа—мужчин, как Хадсон и Ридж, и не ожидать последствий, не…. Не надо было любовными…. Я стала надеждой для фейри. По пояс в воде стоял высокий смуглый мужчина. Достаточно молодой, чтобы быть преданным и выносливым воином своего правителя, однако уже и достаточно зрелый для того, чтобы пользоваться уважением среди своих соратников.

Мысли казались невероятно глупыми, однако они происходили всего лишь от ощущений, которые возникали при взгляде на него. Кожа горела словно янтарь, где спрятано древнее солнце; черные волосы касались плеч, из-под хмуро сведённых соболиных бровей на меня смотрели гагатовые глаза.

Спокойные, яркие, невероятно живые. Мужчина сделал шаг вперёд. Ещё и ещё, медленно, но верно приближаясь ко мне. Обнажённый торс обвивала диковинная татуировка в виде агатово-алого дракона. Самым невероятным было то, что зверь казался объёмным и движущимся, будто рисунок ожил и теперь вместе со своим хозяином внимательно наблюдал за мной.

Меж тем, пока я заворожено разглядывала эту картину, воин приблизился ко мне. Став практически вплотную, подцепил подбородок пальцами и резко вздёрнул моё лицо вверх. Я попыталась было возразить против такого обращения, однако тело окутало какое-то странное оцепенение — не то что возразить, вымолвить слово не представлялось возможным. Вся прелесть раннего утра заключается в том, чтобы сладко его проспать.

Если происходит нечто, что не даёт этого сделать, то, считай, весь день пошёл насмарку. Бахамут, ты что, с ума сошёл? Передо мной стоял Руслан, сложив руки на груди. По светло-серым глазам этого богатыря я прекрасно понимала, что ничего хорошего мне это не сулит. И, кстати, пришла в номер раньше тебя. Ещё раз недоумённо взглянув на оператора, я всё же поднялась и направилась к зеркалу. Отражение не особо порадовало — левую скулу и подбородок пересекали несколько бледно-красных линий, будто какой-то шутник за ночь сумел нарисовать их на моём лице.

Я попыталась снова прикоснуться, однако тут же вскрикнула от новой вспышки боли. Даже если меня что-то укусило вроде местного динозавра в миниатюре, то где он мог спрятаться? К тому же, я очень хорошо помнила, что самым главным моим приключением этой ночью было добраться до постели и лечь спать. Снилась, правда, какая-то ерунда. Какая именно — сказать не могу уже, но ерунда однозначно. Руслан ещё раз оглядел полосы, нереально ярко горевшие на бледной коже, и, цокнув языком, тяжёло вздохнул.

Ну, если, конечно, оно вообще лечится, — утешил Руслан и, быстро подойдя к двери, вышел из номера, оставляя меня в полном одиночестве. Нужно ли говорить, что ни появившийся спустя некоторое время хозяин, ни его знакомый врач ничего толкового сказать не смогли? Последний склонялся к тому, что что-то вызвало у меня аллергию, и теперь вот она проявилась таким образом.

Меня попросили припомнить, что я вчера ела, но когда я перечислила продукты, лишь развели руками, так как ничего подозрительного обнаружить не смогли. Руслан, однако, сообщил, что сегодня весь день всё равно пройдет впустую, потому что переводчик появится только к вечеру, и все контакты с местным населением, в особенности с монахами, которых мы тоже хотели отснять, откладываются. Оставался только вариант снимать места, где не требовалось моё присутствие, и можно было пустить лишь голос.

Несмотря на то, что солнце уже клонилось к закату, припекало оно по-прежнему неслабо. Всё время мы с Бахамутовым занимались тем, что бродили по Хойану в поисках красоты, которую можно показать российскому зрителю.

Чувствуя, что от усталости подкашиваются ноги, я осмотрелась и, заприметив довольно симпатичное бревно, быстро устроилась на нём, пока Руслан снимал берег Тху Бон. Кажется, не глядя на всю сложившуюся ситуацию, он был весьма долен отснятым материалом, а также тем, что не нужно мне постоянно делать замечания.

Впрочем, у меня тоже особо не было времени праздно прогуливаться, так как приходилось всё внимательно осматривать, запоминать, а также делать пометки в блокноте, чтобы потом, по возвращении в гостиницу, залезть в Интернет и изучить всю информацию на доступном и понятном языке.

Окончание фразы утонуло в противном треске ломающихся ветвей. Мы с оператором резко оглянулись назад, вглядываясь в заросли каких-то низкорослых деревьев, в хаотичном порядке росших по берегам Тху Бон. Первым, что я увидела, была тёмно-синяя материя, вероятно служившая чьим-то одеянием. Через несколько секунд, отодвинув ветки, я нашла подтверждение своим мыслям, обнаружив заплутавшего хрупкого мальчишку, который, скорее всего, просто потерял из виду своих родителей.

Говорить приходилось на английском, я искренне надеялась, что он поймет хотя бы часть слов, а если и нет, то спокойный ласковый тон и мягкие прикосновения хоть немного успокоят, и он, по крайней мере, не испугается нас до чёртиков. В любом случае, ответил он мне так, что я вполне поняла, о чем речь. Значит, некоторые дети тут изъясняются вполне сносно и смогут понять даже иностранного туриста. Увиденное заставило меня поёжиться, так как мгновенно стало ясно, почему он начал закрывать ладонью лицо.

Опустив взгляд, я сообразила, что кобальтово-синяя шёлковая лента повисла на поясе ребёнка, и, аккуратно сняв её, привстала и осторожно повязала на глаза. Он использовал слово, смысл которого мне остался недоступен. Но спросить о значении я так и не сумела, потому что, во-первых, это было достаточно проблематично выговорить, а во-вторых, мальчик тут же повернул голову в мою сторону так, словно пытался что-то разглядеть.

Не останется и следа. О красных полосах на скуле и подбородке. Как мальчишка сумел разглядеть линии у меня на лице? Ты что не слышишь? Я недоумённо посмотрела на своего товарища, однако было вполне ясно, что оператор не шутит. При этом английским он владел хорошо. И достаточно легко мог общаться с собеседником, не задумываясь надолго, чтобы подобрать в уме нужное слово.

Более ясно задать вопрос я не смогла, так как заявление друга всё же выбило меня из колеи, и сообразить что дальше оказалось не так уж и легко. Ведь я говорила, меня понимали и отвечали. К тому же, как ни крути, но спокойно общаться я могу на русском и английском. Совсем недавно начала изучение испанского. Но опять же, познания в последнем пока ещё прилично ограничены, так что автоматически заговорить я на нём никак не могла.

Больше Бахамутов ничего не сказал, однако мне вполне хватило интонации, чтобы замолчать и понять, что тут явно происходит что-то не то. Я чудом удержалась на ногах и умудрилась при этом поймать ещё тонко пискнувшего мальчишку, который по инерции полетел на меня.

Если несколько минут назад мы шли по берегу тихо перекатывающей мелкие волны Тху Бон, то сейчас мы находились на узкой горной тропке. Вокруг величественно возвышались поросшие изумрудно-зелёным лиственным покровом пологие горы. Кое-где в них чернели, словно проходы в ночные миры, круглые маленькие пещеры, расположенные по непонятной, хаотичной, и в то же время четко упорядоченной схеме. Нельзя было отметать версии, что они прорублены здесь людьми, для использования в каких-то специфических целях, но в каких именно — оставалось загадкой.

Тропинка, по которой мы шли, обрывалась уже через несколько шагов. И для того, чтобы попасть на небольшую, высеченную в скале площадку, нужно было перейти по навесному мосту, проходящему через обрыв. Прямо на площадке, сияя чистым золотом, стоял изящный, несомненно, очень древний храм. Откуда появились эти знания, сказать я была не в состоянии.

Однако эта уверенность появилась где-то внутри, словно кто-то нашёптывал тягучим бархатным голосом старинную историю края, где мы очутились. Я чуть не ляпнула, что слепой проводник — как раз то, о чем мы мечтали всю жизнь, однако тут же прикусила язык, так как, во-первых, не стоило произносить таких слов, а, во-вторых, мальчик неожиданно уверенно сделал шаг вперёд и легонько потянул меня за руку.

И не один я. Всё будет в порядке. Оставлять его здесь было нельзя. В более дурацкое положение я ещё не попадала. Так или иначе, нужно было что-то выбирать. Тонкие пальцы тут же с силой впились в моё запястье и дёрнули к себе. Не успев обругать хулигана на всех доступных мне языках, я в следующий момент уже сообразила, что стою на мосту и назад дороги нет.

Второй, третий… Что ж, это оказалось не так страшно и сложно, как думалось вначале. Мост и впрямь словно висел в воздухе, однако, доски, на которые ступала моя нога, были вполне прочными, поэтому передвигаться по ним не составляло никакого труда.

Под невнятную ругань и пыхтение Бахамутова, который по-прежнему не одобрял данной затеи, мы таки преодолели разделяющее скалы расстояние.

Для того, чтобы подняться к храму, нужно было взойти по широким гранитным ступеням, то и дело кое-где сколотых и выглядевшим так, будто тут прошли миллионы ног, и ещё неизвестно сколько может пройти в будущем. По краям ступеней грозно возвышались высеченные из какого-то необычного красноватого камня хмурые драконы, что будто наблюдали за теми, кто шёл здесь.

Возле невысоких ворот нас встретил причудливо закутанный в светло-оранжевые ткани старый вьетнамец. Одежда чем-то напоминала ту, что носят обычные буддийские монахи. Однако, при этом все равно виднелись явные различия. В первый момент он словно несколько удивился, увидев нас, однако, переведя взгляд на мальчика, едва заметно усмехнулся и двинулся нам навстречу. Он у вас достаточно непоседливый мальчик. В одиночку ходит по подобным местам.

Из небольшой хвойной рощицы доносились заливистые голоса каких-то неизвестных мне птиц, то и дело ловко порхавших с ветки на подоконник храмовой комнатки. Их пение скорее напоминало звон серебристых колокольчиков, нежели звуки, которые могли издавать живые существа. Руслан уже не один час говорил с Те и, кажется, не собирался возвращаться. С одной стороны, в этом не было ничего удивительного. Старец и правда знал немало и казался этакой ходячей энциклопедией, которая может снабдить всей необходимой информацией.

Но с другой… В храме, кстати, нас угостили рисом с овощами. В результате чего чувство голода не давало о себе знать в той чудовищной форме, в которой это обычно бывает после долгой прогулки на свежем воздухе.

Нгиен всё время крутился возле меня, постоянно задавая какие-то вопросы, словно желая узнать обо мне как можно больше. Бахамутов же, напротив, не вызывал у него совершенно никакого интереса. Когда я всё же поняла, что толку с Руслана не будет, пока он не выяснит всё, что его интересует, я поддалась на уговоры мальчишки, и тот повёл меня к горному озеру. При этом по пути рассказывал, как они тут живут, и что монахи считают это озеро святыней.

Судя по тому, как уверенно и спокойно он шёл, зрение у него то ли являлось частичным, то ли была ещё какая-то магия, благодаря которой он изучил здесь всё вокруг. Однако, придавать особого значения этим словам я даже не подумала. Ходят легенды, что это здание — единственное, которое осталось от великого города, некогда стоявшего тут могущественной столицей государства Ланг-Тхор.

Нгиен ничего не успел ответить, так как неожиданно раздался страшный грохот, а из середины озера взвился ослепительно сверкающий хрустальный смерч. По воде пронеслись серебристые молнии, даже при самом малом прикосновении друг к другу взрываясь огненными искрами.

Поднялся сильный ветер, что практически сбивал с ног, давая понять, что неплохо бы спрятаться в надёжное укрытие. Но меня что-то держало, словно я прекрасно понимала, что уходить бессмысленно. И тут же, резко развернувшись, он протянул руку и чем-то быстро полоснул по моей скуле. Я ойкнула, почувствовав обжигающую боль, и попятилась назад.

Договорить я не сумела, потому что на мир вокруг мгновенно опустилась непроницаемая тьма, и я потеряла сознание. Тихий шелест волн и мерное покачивание, как будто деревянная лодка едва касалась вод озера или реки, заставили отчасти прийти в себя и чуть приоткрыть глаза.

Скоро мы будем дома. Неведомо почему, меня успокоило сказанное и, снова прикрыв глаза, с каким-то странным невероятным ощущением покоя, словно так давно этого ждала, я устроила голову у обнимавшего на груди, забывая обо всем и тут же проваливаясь в сладкий глубокий сон. Раннее утро выдалось прохладным.

Настолько прохладным, что рука сама потянулась к сползшему со спины покрывалу, чтобы подтянуть его как можно выше, чувствуя блаженное тепло, которое тут же окутывает остывшую кожу.

Пробормотав что-то неразборчивое, я повернулась на другой бок и тут же уткнулась носом в чьё-то крепкое плечо. Что-то не помню, чтобы вчера у меня в постели находился сосед. Исключено, у нас в номере две разные кровати. Сон мгновенно слетел в неизвестном направлении, а я резко вскочила и села на постели. В первую секунду я поняла, что даже не могу предположить, где нахожусь. Во вторую… А вот во вторую мне реально поплохело.

Всё-таки, судите сами, когда просыпаешься в одной кровати в которой до этого никогда не была , да ещё и с незнакомцем рядом а незнакомец красивый , вряд ли возможно удержать спокойствие и хладнокровие, как они есть. Особенно, если учесть тот факт, что судя по всему, всю ночь он находился рядом. Правда, в отличие от меня лежал сверху шёлкового покрывала, а не под ним.

Возникало странное ощущение, что он хотел прилечь лишь на минуточку, однако сморил сон, и он тут так и остался. К тому же, я совершенно не представляла, что дальше делать. А делать надо было срочно. Спросите, почему у меня возникли подобные мысли?

Причина была более, чем внушительна. Тот, кто лежал рядом и сейчас мирно спал на голубовато-белом шёлковом покрывале, был тем самым человеком, что приходил ко мне во сне прошлой ночью. Я резко выдохнула и облизнула пересохшие губы. Даже сейчас, спящий, он вызывал какое-то странное чувство, словно это было совершенно нормально.

И просто сидеть и сжиматься в комочек — было совершенно неправильно. Хотелось протянуть руку, коснуться высоких резковатых скул, скользнуть кончиками пальцев по бронзовой щеке, чуть задеть уголок красиво очерченных губ.

И не только губ. Черты его лица — правильные и без единого изъяна, будто его, как статую из тёмно-медового агата вырезала умелой рукой одна из двенадцати баму — богинь-создательниц, богинь-помощниц самого Нгаук Хыонга — нефритового государя неба и земли.

Тёмные соболиные брови немного нахмурены, будто ему снится что-то не очень приятное. Чёрные как смоль волосы контрастно выделяются на белой ткани подушки, и кольца локонов спадают вниз, касаясь плеч. Глаза… сейчас они были закрыты, но я прекрасно помнила, что они чёрные. С неистовым огнем, который может сжечь в одно мгновение. А то что-то меня не туда занесло. Ведь, в конце концов, мне сидеть в таком положении осталось не так уж и долго. Рано или поздно он проснется, и ещё неизвестно, что и как будет делать.

Впрочем, я не особо была уверена в том, что позволю ему что-то делать, пока не узнаю кто он и где я. Я, конечно, ничего не имею против молодых красивых мужчин. Но вот когда они так внезапно оказываются в такой непосредственной близости, да ещё и… Кхм.

Мужчина вздохнул и медленно открыл глаза. Он перевёл взгляд на меня и чуть улыбнулся. Голос тот же, что и во сне, но при этом ещё и возникло какое-то странное чувство, словно я его уже когда-то давно слышала. Что я очень хорошо знаю, как и что он может сказать.

Интонацию, паузы, едва различимую хрипотцу, которая, вместо того, чтобы отталкивать, только притягивает и завораживает. Как я тут оказалась? Сидящий напротив чуть улыбнулся, слушая меня так спокойно, словно именно эти слова он и ожидал услышать. Здесь не мой дом. Да и вас я вижу в первый раз. То, что мы находимся в одной постели, поверьте, никоим образом не вдохновляет меня на дальнейшее знакомство. В комнате повисла какая-то жуткая тишина.

Незнакомец продолжал на меня смотреть со странной улыбкой, а я молча смотрела на него и с ужасом понимала, что то, как я его назвала — это не просто имя. А священный слог, которым в своё время нарекали лишь тех, кто соглашался отдать свою душу и тело священнослужителям На-Теру, которые готовили хранителей для короля.

Я зажмурилась от неожиданно нахлынувших воспоминаний, понимая умом, что этого не может быть, но, как ни крути, все происходило на самом деле. Перед мысленным взором появился древний блистающий серебром и белым золотом причудливый город, острые вершины крыш домов и пагод которого терялись в жемчужно-молочных облаках.

Между ними то и дело взмывали ввысь удивительные создания, похожие на мифических драконов, которых из века в век изображали вьеты и поклонялись им, словно богам. Над городом пронёсся задорный металлический звон, будто оповещая весь город о радостной вести. Кхур-Табат — столица великого государства людей и драконов, духов и богов Ланг-Тхора, потерянная и вновь найденная.

Неожиданно всё вспыхнуло огнём. Я со стоном закрыла лицо ладонями, чувствуя неистовый жар огня и почти ласковые поцелуи пламенных языков.

Иначе кроме боли и страха ничего не почувствуешь. Свой род, свой край, своё предназначение. Я — наследница рода небесных драконов Лак О, с девяти лет посвящённая в храме На-Теру в хранители души короля Нгиена — единственного и бессмертного. Слово его — закон, деяния его — желания богов. В четырнадцать лет меня навеки связали с воином-драконом Ронгом, узами, что крепче, чем родственные. Он хранит тело, я — душу. Вместе мы непобедимы, одно целое.

Именно эту связь и изображают знаменитые двухголовые драконы Са-Хюинь, которых в качестве амулета король носил при себе, дабы никогда не остаться без помощи своих хранителей. Мы не можем умереть. Может истлеть тело, но дух переродится заново и будет жить, ожидая своей очереди. Именно того момента, когда он понадобится королю, или тот будет нуждаться в его помощи. Вспомни ритуал посвящения На-Теру в зеркально-голубых водах озера Хантай, вспомни меня…. Длинные пальцы нежно скользнули по моей скуле, поглаживая и лаская, чтобы тут же приподнять лицо, подцепив за подбородок, и накрыть губы в жарком упоительном поцелуе.

На душе стало как-то легко и горько одновременно. В одно мгновение прояснилось, почему я никогда и ни с кем не могла находиться в длительных отношениях. Что бы я не пыталась предпринять, моя истинная половина, вторая часть моей души всегда была далеко. Кое-что… но в целом — лишь тени вместо яркой и солнечной картины. И как провести ритуал возрождения, в курсе. К тому же, начало было уже положено. Яд от когтей дракона при попадании в кровь является этаким катализатором для того, чтобы вспомнить то, что было.

Я ничего не ответила и снова прижалась к нему, на что Ронг тут же ответил, обвивая меня обоими руками. Приходилось жертвовать скоростью ради осторожности. Наши враги не дремлют. И тут же накрыл мои губы своими. Я посмотрела на себя в серебристое, словно озерная гладь, причудливое зеркало и вздохнула. Мои метр семьдесят терялись на фоне почти двухметрового Ронга, а телосложение казалось ещё более изящным и хрупким.

Бледно-зелёная полупрозрачная ткань, из которой был пошит ао зай, создавала какую-то невероятную иллюзию, превращая меня в неземное бестелесное создание. Насколько я знала, это являлось преимущественно женским одеянием, но… сейчас нелегко было вспомнить все традиции На-Теру и почему пошло так, что тот, кто представлял в паре хранителем сознания — обязан был носить именно этот костюм независимо от пола.

В прошлые времена ао зай делали самые искусные мастера Кхур-Табата, так как в шелковую ткань заключались волшебные силы созидания, которые в будущем должны были помочь сохранить и уберечь юному дракону своего короля от всех невзгод.

Чёрные волосы спускались на плечи, глаза почему-то казались нереально яркими. Такими же, как черные опалы, которые показывал мне Ронг, где вспыхивали зелёные и жёлтые таинственные огни. Губы, наоборот, казались невероятно бледными.

Дракон ничего не ответил, однако я почувствовала, как его рука сжалась ещё крепче. Что ж… Ничего удивительного в этом нет. Мы оба явились в старый разрушенный город, где не ступало давным-давно ни одно живое существо. Ронг, как и я, был не в состоянии принять того, что некогда цветущая столица превратилась в ничто.

Но раз Те сделал так, что мы оба пробудились к новой жизни, то обратного пути не было. Над спящим вечным сном Кхур-Табатом опустилась жаркая и тёмная богиня-ночь, с велюровой маски которой мягко и томно мерцали бриллианты звёзд, а также огромный хрусталь Луны.

Не было таких ночей в древнем Ланг-Тхоре. Всегда они жили и дышали, наполненные движением и жизнью. Медленно, словно опасаясь, что любое неосторожное движение разрушит изъеденные временем серые мраморные ступени, я принялась спускаться к огромному озеру, кристально чистая вода которого слабо серебрилась при свете мягких лучей луны. Последняя едва освещала шпили и остроконечные крыши еле сохранившихся зданий, что сейчас были словно сотканы из теней и снов, призрачными копьями и кинжалами они пронизывали ночное небо, норовя добраться до звёзд.

Приблизившись к воде, я поняла, что озеро не безжизненно. Среди хрустальных вод плавно покачивались удивительные снежно-белые, жемчужно-розовые и, словно аметистовый живой огонь, огромные раскрытые лотосы. Вместо серединки в которых свивались серебристые и золотистые вихри, сияя светом далёких звёзд и планет, где никогда не ступала нога человека. Маленькие пульсирующие вселенные, едва прикрытые нежными тончайшими лепестками.

Но неожиданно пришло странное осознание того, что их внешность обманчива и ничего общего с хрупкими земными растениями у них нет. Шаг за шагом я уверенно приближалась к озеру, пока наконец не почувствовала прохладное мягкое прикосновение серебристых вод к обнажённой коже. Оно возвращало какое-то странное, давно забытое ощущение, вливаясь рекой жизни и пробуждённого могущества в тело современного человека, заставляя отойти ото сна спящий древний дух.

В какой-то момент пришло осознание, что я ступаю по воде, будто какой-то мифологический персонаж. Бледно-зелёная ткань, служившая одеянием, превращалась в сияющую жидкость и, медленно стекая по моему телу, опускалась в озеро. Причем, глядя на неё, я понимала, что это почти живое существо — перламутрово-зелёное, безустанно пульсирующее какой-то нереальной нечеловеческой жизнью древних жителей воды и земли ещё в те времена, когда только подготавливалась колыбель для человечества.

Перламутровое сияние коснулось лепестков лотосов, и неожиданно всё озеро заискрилось ослепительным светом. Спокойная гладь превратилась в бурлящую изумрудно-серебряными волнами реку, то и дело взрывающуюся огненными вспышками невероятного белого и красно-гранатового цветов. Со стороны это пугало и настораживало. Но что-то внутри наоборот успокаивало и говорило, что бояться ничего не стоит. Ведь это всего лишь Озеро Лотосов — то самое священное и тайное место моего народа, где можно было обрести древнюю мудрость и заручиться поддержкой божественных сил, которые впоследствии оказывали немалую помощь в выполнении такой важной миссии, как защита короля.

На другом берегу стоял Ронг и внимательно смотрел на меня. Иногда он сурово сводил брови на переносице, словно не совсем понимал, что происходит. Однако не делал ни шага, чтобы приблизиться ко мне и что-то изменить. Я глянула вниз на своё отражение и замерла.

Одежды больше не было — её заменяла искрящаяся вода, полностью обвивая моё тело, словно тончайшая материя шёлковой богини Киам. Глаза превратились в мрачно сияющие черные луны, черты лица невероятно заострились, превращая меня из нормального человека в нечто невообразимое, а на пальцах вместо ногтей появились удлинённые, как полированный гагат, изогнутые когти. Белая кожа не потеряла своей гладкости, но нет-нет, да кое-где отчетливо начинал проявляться четкий узор, исчерчивающий всё тело точными идеальными линиями.

Через пару секунд я сообразила, что это не узор, а след священной татуировки ун-тха, которая накладывалась жрецами храма на избранных, и впоследствии давала картину того, как будет выглядеть чешуя при перевоплощении. Я сглотнула и медленно провела ладонью по воде, заставляя задрожать и исчезнуть собственное отражение. Теперь я понимала, что первых два места исчезли из памяти потомков великой расы, но это не значило, что они пропали с лица земли и неба.

Но ничего… пройдет время, и археологам удастся восстановить всё то, что раньше наводило трепет на врагов и заставляло наполняться гордостью тех, кто дал начало роду лаквьетов.

Ронг неожиданно в один миг оказался возле меня и крепко обнял, прижимая к себе и поглаживая по волосам. Невозможно было описать словами происходящее дальнейшее перевоплощение.

Перед глазами плясали ослепительные искры, и озеро вторило нам изумрудными всполохами, словно принимая участие в этом священном действе, разделяя священный момент становления древних драконов. Где-то вдалеке раздался странный звук, словно кто-то бил в миллионы маленьких гонгов, голоса которых сливались в бодрящую четкую мелодию, заставляя сбросить вязкое покрывало сна и покинуть уютную постель.

Это было невероятно, но всё тело будто наполнилось удивительной силой и ловкостью, а каждое движение едва ли требовало затраты каких-либо усилий. В какой-то момент я сообразила, что нахожусь в комнате одна, и больше не стоит медлить, оставаясь здесь и дальше. Дверь негромко скрипнула, и ко мне вошёл Ронг. Он нёс в руках одежду и причудливый тёмный лаковый сундучок, сделанный из какого-то странного материала, что по виду напоминал панцирь черной свящённой черепахи.

Одевайся и выходи ко мне. Я буду ждать возле озера. Я чуть нахмурилась, однако глупых вопросов задавать не стала.

И без них было достаточно проблем. Подхватив плотную ткань, больше походившую на тончайший металл, через который возможно видеть, но нельзя разорвать, я принялась одеваться. Ронг стоял уже возле двери и бросил на меня недоумённый взгляд, словно поражаясь, что я до сих пор могу спрашивать такие вещи.

Кыа Ма… Имя, но не данное при рождении, а подарённое одним из детей Лак Лонг Куана искуснейшему человеческому мастеру, сумевшему сделать медные гонги, которые установили по всему Ланг-Тхору, и били в них, оповещая жителей о том, что происходит в государстве. Владение языком гонгов передавалось из поколения в поколение наследникам мастера, подарившего стране драконов такое чудо. В последнее время гонги Кыа Ма оживали лишь в те моменты, когда кому-то грозила опасность, и нужно было срочно идти на помощь.

Сейчас… сейчас медные гонги звали нас с Ронгом. Как преданных воинов или последних из На-Теру? Ответа на этот вопрос не находилось. Не медля больше ни секунды, я покинула дом и направилась к озеру. По дороге меня встретил Ронг и спокойно, уверенно взяв за руку, повёл за собой, словно делясь силой и уверенностью. И сделал это он не напрасно, потому что в следующий момент озерная вода поднялась серебрящимся смерчем вверх, и неожиданно сквозь него я увидела подрагивающие очертания огромной древней двери, в которую никто не входил уже не одну тысячу лет.

Входя в беснующиеся водные потоки, я на удивление ничего не почувствовала. Сознание было кристально чистым, а каждый шаг спокойным и твердым. Возможно, мне и показалось, но всё же один раз я поймала взгляд Ронга, в котором горели гордость и восхищение мной. Почему именно они, я лишь смутно догадывалась.

Но конкретных предположений не было. На мгновение показалось, что я сейчас потеряю сознание, однако дракон не дал этому случиться, снова уверенно и крепко, удерживая меня в своих объятиях. Я так и стояла, замерев и не двигаясь, лишь ощущая, как бьётся сердце Ронга и лёгкий ветерок колышет мои волосы.

Я хмыкнула и открыла глаза. И… так и замерла, не в состоянии осознать всё то, что увидела перед собой. Внизу на десятки километров простирался огромный город — широкие улицы были вымощены тёмными, почти черными плитами, подобными полированному агату, отражающему лучи солнца.

Острые и пологие крыши домов утопали в густой яркой зелени и причудливых красных, оранжевых и белых цветах, венчавших кроны деревьев. Покрытые золотом и выложенные радужными изразцами храмы сияли на солнце, словно огромные драгоценности, возвышаясь среди всего остального. Что ж… всегда так случалось, что жилище бога было прекраснее и роскошнее, чем места обитания простых смертных. Прошлое… Далеко прошлое, когда драконы жили рука об руку с людьми, а с небес спускался сам Лак Лонг Куан.

Вот оно — величественное сияние славного Кхур-Табата, от которого, к сожалению, через годы и века ничего не останется. Пробуждённая память подсказала, что мы вернулись в то время, когда ещё огненное племя чам у не объявило нам войну, и на престол только-только взошёл юный король Нгиен.

Негоже становиться правителем страны в четырнадцать лет, однако отец Нгиена — король Ко скоропостижно скончался от неизвестной болезни, а допустить то, чтобы престол остался пуст, было просто невозможно. Пока мы спускались вниз к городу, я продолжала вспоминать дела давно минувших дней. Родился он вполне здоровым ребёнком. И коронован был ещё зрячим. Но после этого, когда узнал, что на нас нападают чам у — вступил в сделку с богиней Тхун Лыа — старой сгорбленной старухой, бледной, как сама смерть, и говорящей жутким скрипящим голосом, будто это был и не голос вовсе, а треск сухих веток и листьев в злом лесном пожаре.

Тхун Лыа повелевала огнём и являлась покровительницей чам у. Я не знала точно, что отдал ей наш юный король, но через время он начал терять зрение. В то же самое время жители Ланг-Тхора стали одерживать победы над огнепоклонниками. Я не помнила, чем всё это закончилось, но однозначно знала — через некоторое время Нгиен умер, и взять власть в свои руки пришлось уже генералам, которые кое-как начали отбиваться от врагов, однако… особого успеха это не принесло.

Но сейчас в душу закралось странное подозрение. Может, юный король и не умер вовсе? Я его видела в том, далёком современном Вьетнаме. Живой, самостоятельно передвигающийся, несмотря на отсутствие зрения. Неужели потомок могущественного Лак Лонг Куана не обладает теми таинственными силами, которые так приписывают ему люди?

Сейчас мы должны как можно скорее оказаться во дворце. Ты же видела мальчика спустя века. Неужели ты думаешь, что он смог продержаться всё это время в том теле, в котором родился?

Я знаю, что не мог. Хоть он и потомок Куана, но всё же смертный. Хрупкий и невысокий, одетый в простые, хоть и шелковые тёмно-синие одежды — любимый цвет короля, Нгиен стоял перед нами, словно натянутая стрела. Бледный и неестественно прямой, он будто заранее чувствовал — что-то должно случиться. Серебристо-стальные глаза смотрели прямо на нас, однако, создавалось впечатление, что не видели вовсе. Ронг сказал, что нужно забрать его, приложив любые усилия, не оставляя никакой возможности провести здесь чуть больше времени, чем то допустимо.

На все мои вопросы он отвечал лишь, что нельзя, чтобы Нгиен шёл на жертву в плане союза с Тхун Лыа. И, хотя самопожертвование короля было не таким уж и редким явлением, особенно для гордых и независимых потомков Лак Лонг Куана, но вот осквернение ритуала с той, кто…. На мой взгляд, это было совсем не тем критерием, которым стоило руководствоваться, забирая парня из столицы.

Однако Ронг только хмыкнул, сказав, что не слишком-то долго придержит огненная богиня своих подданных. И, в конце концов, славная столица могла остаться в руках врагов. Только мудрое решение советницы Ци, к которой позднее обратятся генералы, поможет сохранить хоть часть того, что мы видели сейчас перед собой.

Я чуть покачала головой, неожиданно осознав, что искренне восхищаюсь этим мальчиком. Как ни крути, он прекрасно знал, что грозит его королевству, но старался выглядеть так, будто на улицах готовились к празднику, и собирались веселиться и гулять, а не идти на смерть и справлять панихиду. Я делала вид, что ничего не понимаю, однако было ясно как божий день — Ронг хочет, чтобы я увела Нгиена через озеро во Вьетнам двадцать первого века.

Я не совсем представляла, как можно провернуть подобное, однако, безусловно, понимала, что это лучший выход из ситуации. Ведь он не мог сам появиться. И теперь нужно было делать что угодно, лишь бы её не допустить. Но это только через, — мальчишка подошёл ко мне и аккуратно подхватил под локоть, — два часа.

Я думаю, мы всё успеем. Я хотела было возмутиться, что никогда ничем подобным и не думала заниматься, однако тут же почувствовала, что ответить особо нечего. Бросив взгляд на Нгиена, вообще увидела, что скулы мальчишки непозволительно заалели, а серебристые глаза смотрят в пол.

Значит… Черт, одна беда с этим восстановлением памяти. И даже не потому, что долго его не видел и хотел быть рядом, нет… Было что-то еще. Но что — пока разобрать казалось невозможным. Нгиен не стал вести меня к озеру Хантай той же дорогой, что мы пришли сюда с Ронгом. Юноша выбрал более короткий, но опасный путь. Дело в том, что часть королевского дворца в Кхур-Табате была высечена из скалы. С одной стороны, это было не слишком удобно, но с другой всегда можно было использовать пещеры как укрытие или способ побега из дворца.

Последним вариантом ещё не пользовались, но я прекрасно знала, что сейчас такое время наступает. Правда, я все равно оставалась в полном неведении, как заставить механизм перемещения работать.

Ведь, в конце концов, там уже есть один Нгиен. Может ли дух находиться в двух телах одновременно? Да и опять же… в будущем юноша получит возможность перерождаться только после ритуала с Тхун Лыа.

Даже если сейчас он пройдет сквозь временные ворота, то все равно превратится в мертвеца. Несколько грязно-жёлтых камешков скатились из под моей ноги. Я потеряла равновесие и, если б не молнией метнувшийся ко мне Нгиен, успевший подхватить меня под руку, то свалилась бы со скалы вниз.

Осознание того, что я должна была сделать для спасения короля, не давало возможности соображать нормально и разложить всё по полочкам. Ведь это так просто — чтобы дух мальчишки мог спокойно перерождаться и оказаться со мной в нужном месте и времени, достаточно пройти с ним ритуал. Казалось бы, такое простое и лёгкое решение проблемы. И в то же время… Я перевела взгляд на Нгиена и, кивнув, последовала за ним.

Всё же останавливаться было нельзя, нужно было идти вперед. Ритуал… Мысли в голове проносились на бешеной скорости. У меня есть Ронг, и связь с ним, которую невозможно разорвать.

Если на неё наложится новая, что станет с прежней? Или же и следа не останется? Мы с Нгиеном убежим в будущее, но как оставить Ланг-Тхор? На Ронга и Те? Но разумно ли это? Что будет, если богиня чам у сообразит, что её жертва сделала ноги? Вряд ли она пойдет на какие-то уступки и задержит своих воинов. И тут всё не так просто.

Те же не просто так велел забрать юношу с собой. Но мой дракон… Я сглотнула, почему-то появилось странное ощущение, что я его больше никогда не увижу.

Мотнув головой, я обогнула Нгиена и повела его за собой, совершенно забыв о том, что мне нужно было делать вид, что я не знаю куда идти, и что это король мне показывает новое место, а не я ему. Я его обязательно увижу. Нгиен попытался что-то возразить, однако, не сбавляя хода, я вошла в замаскированный тёмно-зелеными кустами проход в туннель. Потому что прекрасно знала, что через него можно было выйти к озеру Хантай так, чтоб никто и не догадался, что это не мертвая скала, а тайный ход к святыне.

Нгиен еле поспевал за мной, однако при этом умудрялся не задавать глупых вопросов, откуда я знаю правильный путь. Как не крути, потомок Лак Лонг Куана обладал некоторыми способностями, которые простым смертным были просто недоступны. А я дальше пойти не смогу, — уголки губ юноши тронула чуть грустная улыбка.

Но для этого я должен остаться тут. Поверь, я знаю, что говорю. Ты должен покинуть это место. Ты нужен людям, поэтому…. Они стояли напротив нас сплошной непроходимой стеной, сплетенной тысячами вьющихся и потрескивающих языков пламени, отгораживающих путь назад. Неудивительно, что богиня огня не решилась прийти в гордом одиночестве. Слуги у неё будут получше наших. Правда, и не совсем понятно, как она оказалась здесь раньше назначенного времени. Богиня… Что ж, Тхун Лыа никогда не была красавицей.

Покрытая трещинами кожа старухи напоминала сухую древесную кору, ресницы и брови отсутствовали. В глаза смотреть не хотелось. Один был черным, как уголь от погасшего костра, другой пламенел кроваво-красным пламенем, способным сжечь всё на своём пути. Волосы напоминали бледно-жёлтую солому, а сгорбленное тело богини было скрыто рубиновым просторным одеянием.

При этом голос, обращавшийся к нам, заставлял вздрогнуть и застыть на месте, моля всех богов на свете, чтобы он не прозвучал снова. Для меня было далеко не радостным зрелищем то, что сейчас предстало перед нашими глазами.

Оружия, кроме ритуального кинжала, при мне не находилось. Будучи уверенной в том, что мы успеем сделать всё до прихода в гости этой огненной очаровашки, я не позаботилась о безопасности.

Результат, увы, не утешал. И нечего думать, что Ронг виноват, не подумал о моём недавнем восстановлении, и не всунул в руки меч. Надо было думать головой, а не чем-то другим. Хотя, если судить по сложившейся ситуации, то я вообще ничем не думала.

Мысли пролетали на невероятной скорости, стоять и размышлять времени не было. Идея потянуть время и заговорить старухе зубы казалась не такой уж плохой, но вот вопрос — чему это поможет? Допустим, подождать пока придёт подкрепление. Но придёт ли оно вообще? Если эти молодцы пришли сюда тайно, то хорошего мало. Оставался ещё вариант — сделать попытку убежать. Но память молчала, как партизан на допросе, и упрямо не хотела содействовать в вопросе воспоминания проходов и туннелей в пещерах.

А это уже совсем не пряники. Это была единственная возможность хоть немного сдержать огненное войско и убежать с Нгиеном. Правда, я понятия не имела, куда именно нужно бежать, а также все ли воины богини здесь или же остальные мирно поджидают, когда мы выскочим из пещеры в их ласковые объятия? О чём мы можем с тобой говорить? На нас ринулись чам у, ослепляя сверкающими доспехами и выхватывая вспыхивающее огнем длинное страшное оружие.

Слова Тухн Лыа про ложь заставили появиться перед моими глазами красную пелену и кинуться навстречу нападающим. А разве ты, дряхлая тлеющая головешка, не привела с собой орду, которая разрушит Кхур-Табат?

Разве ты знаешь, что такое честное слово? Я уже не замечала, что собственный голос превратился в рычание, кожа потеряла гладкость, превратившись в металлически блестящую чешую, а ногти стали острыми, как бритва, гагатовыми когтями. Теперь вопрос стоял куда серьёзнее — чам у не собирались брать пленных, и иного выхода как перебить их или погибнуть самим не оставалось. Второй вариант мне не очень нравился, поэтому нужно было приложить все усилия, чтобы…. Под натиском огненных мечей и копий, впивавшихся, колющих и режущих тело, я теряла силы, хотя уже треть находившихся здесь была не в состоянии подняться, познакомившись с острыми драконьими клыками и отведав ласку чёрных когтей.

Но всё равно их оставалось слишком много. К тому же они черпали силу от самой богини огня, поэтому уничтожить их было не так уж легко. Нгиен тоже был ранен, синее одеяние на бедре пропиталось кровью, и парень с трудом отбивался от нападающего чам у.